ТЕАТР ДЛЯ ЧТЕНИЯ

(Драматические этюды)

НОВЫЕ КАИНЫ

Оставить комментарий

НОВЫЕ КАИНЫ

Драматический этюд

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

П е р в ы й, лет шестидесяти пяти. За долгие годы у него выработалась привычка говорить очень четко и размеренно, как бы обращаясь с амвона к большой аудитории.

Автор не знает, что носят иерархи католической церкви в своих личных покоях. Может быть, халат или пижаму.

В т о р о й, лет семидесяти. Что-то вроде личного секретаря его высокопреосвященства. На нем какой-нибудь скромненький домашний костюм. К Первому обращается не просто почтительно, но как бы с обожанием.

Т р е т и й, лет тридцати пяти-сорока. На нем мундир офицера гестапо, в чине подполковника или, может быть, полковника. Дерганый, все время как будто кривляется.

Рабочий кабинет Первого. Хозяин читает текст, иногда останавливаясь, чтобы внести исправления.

П е р в ы й. Дети мои, к нам вернулись времена Иродова избиения младенцев и средневековых погромов. Нет пощады ни старикам, ни женщинам, ни детям, ни даже тем, которые приняли истинную веру и стали нашими братьями во Христе и которые молились вот здесь, в этом самом храме. Но даже если они остались в иудаизме — что это меняет по существу? Это наши соотечественники, наши соседи, мы ходили с ними в одну школу, вели общие дела. Но теперь между нами пролегла граница — граница, отделяющая жизнь от смерти. Правда, это называют «депортация еврейского населения» и нас пытаются уверить, будто евреев переселяют в края с суровым, но здоровым климатом. Кого это может обмануть? Только того, кто хочет быть обманутым. Если бы речь шла о простом переселении, не грозили бы за попытку скрыться и за укрывательство такие суровые наказания.

Что же нам делать? Обратимся к Священному Писанию: «…восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его. И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю, разве я сторож брату моему? И сказал: что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли. И ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей…»

Сегодня на наших глазах новый Каин убивает свою беззащитную жертву. И что же мы делаем? Бросаемся к убийце, подставляя свою грудь? Нет. Мы говорим себе: «Я безоружен — Каин вооружен, что толку, если он убьет не только Авеля, но и меня?!».

Быть может, мы призываем Каина одуматься, не губить свою душу вместе с душой его брата? Нет. Мы говорим себе: «Каина все равно не переделаешь и не остановишь, к чему мне навлекать на себя его гнев и злобу?»

Быть может, мы выражаем свое негодование, показываем Каину, что осуждаем его? Нет. Мы говорим себе: «У меня семья, что будет с нею? Я не имею права рисковать».

Быть может, мы хотя бы даем Каину увидеть ужас в наших глазах, ведь это, кажется, самое малое? Нет. Мы говорим себе: «Меня же Каин не трогает. И потом, в конце концов, Авель наверняка не безгрешен, и гнев Каина на него имеет свою причину. Лучше мне держаться от этого дела в стороне». И мы отворачиваем лицо свое от злодейства! Мы успокаиваем свою совесть, мы уговариваем самих себя, что на наших руках нет крови. Что же мы ответим Господу на вопрос, где были мы, когда Каин убивал Авеля? Ответим ли мы: «не знаем ничего, Авель нам не брат, мы ему не сторожи»? Но это будет ложью. Мы можем обмануть Каина, но не свою совесть. А наша совесть говорит, должна говорить, что мы были свидетелями злодейства — молчаливыми, бездействующими свидетелями! Это значит: соучастниками Каина!

Опасно ли противостоять Каину? Да, опасно. Страшно? Да, страшно. Мы же не святые и не герои, мы обычные люди, можно ли требовать от нас подвигов, требовать самопожертвования? В обычных условиях нельзя, но бывают времена, когда надо решить, что важнее: остаться невредимым либо остаться христианином, остаться человеком. И если совершить подвиг — единственная возможность остаться человеком, значит, надо совершить подвиг. Те из вас, кто воевал, знают, как солдаты идут на смертельно опасные дела, рискуют собой, чтобы убить побольше других людей. Они превозмогают собственный страх, ибо испытывают еще больший страх перед командиром, который может подвергнуть позорному наказанию, и перед товарищами, которые могут назвать трусом. Так неужели никто из нас не отважится рискнуть ради спасения жизни ребенка, пусть чужого ребенка, пусть другой нации и расы? Неужели страх перед врагом, перед собственным начальством в нас сильнее, чем Божий страх? Неужели похвалы людей за нашу отвагу и добродетель нам важнее одобрения Господа? Отворачиваясь от зрелища скорбей и страданий, мы отворачиваемся от Спасителя нашего, и Спаситель отворачивает от нас Свой лик. Поистине, каждый, кто мог спасти человека, но не сделал это, не будет прощен своей же совестью.

В т о р о й. Это замечательно! Это самая сильная ваша проповедь за последние годы. Но, монсеньор…

П е р в ы й. Да, по правде говоря, последними абзацами я и сам недоволен. Трудно найти слова, чтобы каждого проняло до самого сердца. Поработаю еще, до воскресенья времени достаточно.

В т о р о й. Правильно ли я понял вас, монсеньор? Вы собираетесь в ближайшее воскресенье выступить с ЭТИМ?

П е р в ы й. Ну, разумеется.

В т о р о й. Но это невозможно!

П е р в ы й. Почему же?

В т о р о й. Потому что среди паствы есть предатели. И через час-другой подробный отчет о вашей проповеди, а может быть, и несколько таких донесений будут лежать на столе начальника гестапо.

П е р в ы й. Увы, это вполне правдоподобно. Ну и что отсюда следует?

В т о р о й. Монсеньор, но ведь гестаповцы — это не люди, это слуги дьявола. Для них ничего не значат ни ваш сан, ни ваш возраст, им ничего не стоит арестовать вас! И что вас дальше ждет, страшно подумать.

П е р в ы й. А мне не страшно. Хорош пастырь, который призывает паству к жертвам, сам отсиживаясь в безопасности. Я не из тех князей церкви, которые говорят: поступайте так, как я учу, а не так, как я поступаю. Принять страдания и самое смерть за веру — завидная участь. Я готов разделить участь несчастных евреев.

В т о р о й. Я знаю, вы хорошо просчитали все последствия вашего шага.

П е р в ы й. Просчитать все последствия не дано никому из людей.

В т о р о й. Вы, конечно, учли, монсеньор, что оккупанты объявили вознаграждение за выдачу евреев и тех, кто их укрывает. В наши трудные времена это большой соблазн. Если половина жителей решится помочь несчастным, то другая половина, как это ни грустно, начнет доносить на первую. Откровенно говоря, я не уверен, что церковь в состоянии помочь несчастным евреям, но имеем ли мы право принять на себя ответственность за те страдания, которые неизбежно обрушатся на нашу паству?

П е р в ы й. Я опоздал с этим посланием, я все медлил, надеялся, что Святой престол определит свою позицию, ждал указаний, хотя бы намеков из Рима… Я опоздал. Об этом страшно думать, но мы, кажется, недооцениваем масштабы катастрофы. Немцы — превосходные организаторы, и спасать уже некого: все или почти все евреи отправлены в концлагеря. Признаюсь, сейчас я думаю не только об их спасении, но и спасении чести… Спасении репутации нашей матери, католической церкви. Нацистов разгромят — сейчас это кажется маловероятным, но рано или поздно так и будет, — и мир спросит: а что делала церковь, когда Каин убивал Авеля? Неужели она оставалась всего лишь безгласным и бездеятельным свидетелем? Я вижу в ваших глазах вопрос: неужели я затеваю все это, как говорится, только для очистки совести? Нет, конечно. Наша страна, к ужасу, позору, вот-вот будет объявлена «юденфрай» — свободной от евреев, но их дети, дети остались, в этом я уверен!.. У кого не дрогнет сердце при виде детишек, которым грозит смерть? Для многих ли важно, какой религии принадлежат родители ребенка? И многие ли откажут своему соседу, знакомому, компаньону, когда тот обратится с мольбой спасти его дитя? Тем более если эта просьба будет подкреплена щедрым подарком или приличной суммой денег… Но проходит время, и кое-кто из наших добросердечных сограждан начинает не то чтобы жалеть о своем поступке, но размышлять, не слишком ли дорогой может оказаться плата за него. И тут он узнает, что церковь благословляет спасение евреев. Тут каждый смекнет: еврейского ребенка надо отвести в монастырский приют. На это я и рассчитываю. В монастыре и детям будет лучше, и наших добрых христиан мы избавим от постоянного страха, отведем от них угрозу.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.