ШЕСТЬ СОТОК

Слагать сонеты о любви
бессмысленно.
Язык науки
куда полнее отражает
ее химизм, игру гормонов
и электрических полей
мозаику:
то угасанье,
то вспышки яркие во мраке,
когда бессилен гордый разум
и подсознанье правит бал.

Одно меня смущает:
сходство,
практическая идентичность
биохимических процессов
в мозгу великого Петрарки,
любовь воспевшего в стихах,
и скрученного темной страстью
рябого конюха Джузеппе,
мычащего свои признанья
служанке в глубине двора.

Любому очевидна разность
их творческих потенциалов.
Но даже тонкие приборы
ее не смогут отыскать.

Боюсь себе признаться:
это
меня настолько удивляет,
что подрывает убежденность
в непогрешимости науки
и бесполезности стихов.

Чем черт не шутит, в самом деле,
а вдруг художественный метод
научному не уступает
(а в чем-то даже превосходит)
и зря его я отрицал?

Тенденция опасна эта.
Она на путь идеализма
подталкивает,
торжество
науки точной отменяя
(или откладывая сильно),
и погружает нас в пучину
непознаваемых страстей.

И вот ведь что еще досадно:
поэт влюбленный и ученый
равно не помнят о науке,
и упиваются Петраркой,
и умирают без любви.

3−5 июля 2010 г.