РОБИНЗОН, ДРУГ ШНЕЕРЗОНА

(Повесть)

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 7

Оставить комментарий

ГЛАВА 7

Дневник

Надо честно признать, что я подошел к рубежу, за которым необходимо говорить правду, одну правду, и ничего, кроме правды. Поэтому данная запись выходит за рамки официального повествования и будет изъята из рукописи, если дело дойдет до публикации в открытой печати. И не потому, что здесь найдут место антисоветские инсинуации или злобная порнография, а в силу других причин, о которых речь пойдет ниже.

Я имею в виду Хайдрун Шварцман, немку, которая два года живет на острове и является двоюродной правнучкой железного канцлера Бисмарка. Впрочем, Бисмарк к описываемой проблеме не имеет никакого отношения.

Но сначала — история вопроса.

Если мне не изменяет память, я был женат на женщине, с кривыми ногами и занимался нормальной половой жизнью, как и подобает семьянину. Жену не баловал, но и поводов для упреков не давал. Два раза в неделю, как штык, исполнял свои прямые обязанности по дивану. Плюс Новый год, плюс юбилейные дни, плюс Международный Женский день…

Сексуальным маньяком и половым попрошайкой не слыл и дважды в неделю, как… (впрочем, об этом см. выше). Порнографические журналы рассматривал с умеренным интересом, падших женщин осуждал, но верил в их исправление.

Авария судна не. повлияла на мои достоинства. Как я был мужиком, так и остался. В первые, месяцы пребывания на острове я забыл о своей половой принадлежности, будучи поглощен неожиданными проблемами, связанными с предательством Бурова, необитаемостью острова, поисками пищи и воды.

По мере, нивелирования проблем я стал вспоминать о своей сексуальной ориентации. Мне хотелось обладать женщиной. Все чаще я видел во сне обнаженные тела в фривольных позах, и мне стал понятен смысл студенческой поговорки: «Проблема поллюции — в наших руках!»

Одно время я дошел до скотского состояния и стал подумывать о возможности употребить любимую козу (стыдно сказать!) в низменных целях. Впрочем, скоро я осознал непристойность такой мысли.

Приведенные факты я упоминаю не для того, чтобы возбудить любопытство половых гангстеров. Мне кажется, что эти сведения могут заинтересовать ученых, занимающихся обеспечением межпланетных полетов, длящихся и год, и два, и три.

Если вдуматься, космонавты обязательно столкнутся в состоянии невесомости с теми же проблемами, что и я на острове в состоянии необитаемости. Хотя у них на корабле не будет коз и других технических приспособлений.

У меня, к счастью, нет невесомости.

Однако это вопросы далекого будущего.

Итак, в первые месяцы пребывания на необитаемом острове мною владело плохо преодолимое желание обладать какой-нибудь, пусть даже самой завалящей, женщиной. Причем желание, несмотря на все потуги его побороть, не уменьшалось, а только усиливалось. Чтобы справиться с инстинктом к размножению, я старался забыться в труде, не всегда рациональном и необходимом. Например, заготавливал дрова и древесный уголь, готовясь к отопительному сезону, хотя температура на острова никогда не опускалась ниже восемнадцати градусов тепла. Я охотно рубил и пилил дрова, и помянутая процедура помогала мне в борьбе с непристойными страстями. Правда, недолго. Стоило прекратить занятия физическими упражнениями, как пошлые мысли одолевали меня вновь, мешая спать, есть и пить.

Однажды, возвращаясь с работы домой, я увидел корягу, напоминающую женщину в интересной позе. Я подошел и пристально вгляделся в кусок дерева, который вблизи потерял призывные, очертания и стал тем, чем и был, — корягой.

Описанный случай навел меня на мысль о том, что я могу спятить на сексуальной почве. Этого не хотелось, и я принялся анализировать душевное состояние.

Оно показалось мне напряженным, что заставляло задуматься о возможности оставаться Человеком с большой буквы. Ибо гражданин Страны Советов, правильно понимающий политику, не должен заниматься любовью с какой-то корягой. Тем более, коряга была отнюдь не березовой или дубовой, столь привычной русскому сердцу, а тропической рухлядью, не имеющей к домотканому духу никакого отношения.

Когда я ходил на лекции по психиатрии, профессор Горячев рассказывал нам о Фрейде, который все явления человеческого бытия объяснял стремлением обладать той или иной красоткой. Как я понял, и географические открытия совершены из-за женщин, и «Война и мир» написана из-за женщин, и мировые, рекорды, ставятся спортсменами из-за женщин…

С другой стороны, профессор упоминал о возможности (по Фрейду) управлять своими желаниями с помощью какой-то сублимации (термин схож со способом консервирования, разработанным на нашей консервной фабрике — когда продукт полностью обезвоживают, он хранится сколь угодно долго). Грубо говоря, если тебе, хочется переспать с женщиной, ты должен направить это желание в русло чего-то продуктивного, что отвлекает от непристойных мыслей.

Допустим, если ты хочешь, извините, трахнуть Софи Лорен, займись сбором металлолома — и желание исчезнет.

Не дурак был австрийский психиатр, что бы там ни говорили.

До сих пор мне удавалось сублимировать свои желания, из чего следует, что идеи Фрейда живут и побеждают! (Шутка).

…С течением времени мои мужские тревоги стали заметно тише и я почувствовал себя значительно спокойней. Меня перестали мучить кошмары с участием обнаженных красоток, которые уступили место картинкам далекого детства. Мне снились школьные годы, учителя и многочисленные бабушки.

Я вдохнул полной грудью и понял, что теперь могу обходиться без женщин.

И тут на острове появилась родственница канцлера Бисмарка. Сначала я не обращал внимания на ее прелести, ибо забыл, что человечество делится на женщин и мужчин…

Я, конечно, утрирую, но факт остается фактом — я совершенно не думал о немке как о женщине в изначальном смысле этого емкого слова. Хотя почему-то (вероятно, по привычке) старался изображать из себя галантного кавалера времен Людовика XIV.

И вдруг, буквально в мгновение, я почувствовал, что ко мне стремительно возвращаются половые инстинкты. Я обратил внимание, что у западной германки смазливая физиономия, аккуратненькие, точеные ягодицы, упругая молодая кожа. Я захотел до одурения ласкать ее бедра, грудь, и мне стало стыдно… Почему?

Не знаю. И сколько я ни пытался понять причину собственной стыдливости, ничего не получалось. Казалось бы, мы находимся на необитаемом острове, где отсутствует общественная мораль, ан-нет! Краснел, бледнел и старался скорее уйти подальше.

Ничего не могу с собой поделать и продолжаю усиленно изображать из себя бесполое, хотя и галантное, существо.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.