ПРОВИНЦИЗДАТ

История одного сюжета

(Роман)

Часть вторая

Глава девятая. Зимние перипетии

Оставить комментарий

Глава девятая. Зимние перипетии

1

Андрей ничего не знал о закулисных событиях, известных читателю из предыдущей главы, но если бы и знал, они вряд ли зацепили бы его сознание. Письмо незнакомого столичного редактора настолько выбило его из колеи, что все прочие раздражители не воспринимались и бои местного значения отодвинулись на задний план.

Почему, почему так всё переменилось в отношении к нему у благосклонных до сей поры издателей? Кто такой одним небрежным махом зачеркнул его новые тексты, которые сам он считал лучшими в будущей книге?..

Теряясь в догадках, он отправил растерянное письмо другу-критику, надеясь, что тот сможет хоть что-то ему объяснить.

Всего через неделю пришёл ответ. Друг рассказал о возникших на пути Андрея препятствиях Анатолию. Тот по собственной инициативе вызвался навести справки в издательстве. По словам Анатолия, всё не так драматично, как представилось Андрею. Редактор, недавно занявший это место, реально хочет выпускать Андрееву книгу. Новые рассказы ему не понравились, но узнав, что автором интересуется сам Анатолий, он предложил ему отрецензировать их, и ежели мнение рецензента окажется благоприятным, то готов изменить своё.

А ещё через неделю Анатолий прислал письмо Андрею — доброе, заботливое, обнадёживающее. Он писал, что прочитал его рукопись, в том числе и новые рассказы, их требуется слегка «дотянуть», как он выразился, — и тогда всё пойдёт. Тут же следовали ёмкие и дельные советы по «дотягиванию», которое не требовало коренных изменений и долгих сроков.

Письмо Анатолия зарядило Андрея рабочим энтузиазмом. Он махнул рукой на все прочие дела и с пылом погрузился в собственную прозу. Работалось легко ещё и потому, что Анатолий уловил в его рассказах те линии, которые он и сам считал недопроявленными, когда торопился успеть до отпуска закончить всё, и сейчас ему не приходилось ломать себя и насиловать, потакая чужим прихотям, а нужно было лишь довести до совершенства собственные не до конца реализованные задумки.

Он уложился в две недели, отправил написанное чудом найденному заступнику и… вернулся в окружающий мир…

А в нём, оказывается, уже незаметно обосновалась зима…

2

За год с лишним пребывания в Провинциздате Андрей более или менее освоил основные технологические приёмы редакторской работы. А вот обширную документацию, сопровождающую все этапы производственного процесса, изучил далеко не в полной мере. Документации этой скапливалось немеряно. Оставим в стороне всякие графики, планы, нормозадания и т. п. Не будем останавливаться даже на самых увлекательных, архивных документах, что хранились в толстенных коленкоровых папках, маркированных по алфавиту. (Хотя они-то заслуживают внимания: это был свод редзаключений, рецензий и прочей писанины, касающейся представленных в издательство рукописей; изучая на редком досуге пожелтевшие, в следах тараканьей жизнедеятельности странички, Андрей с удивлением узнал, что и до него, десятилетия назад, находились редакторы, пытавшиеся воспрепятствовать серости и бездарности атакующих Провинциздат авторов, в том числе и самых ныне именитых — того же Бледенки; но, судя по нынешнему положению, ничего у добросовестных предшественников не выклёвывалось: бюрократическая контора по производству макулатуры работала бесперебойно.)

Сосредоточим внимание лишь на одной небольшого формата конторской книжице, которая называлась «Журнал учёта авторских договоров».

Но прежде чем обратиться к ней, раскроем важную статью бюджета редактора, игравшую бодрящую роль в оплате его пыльного труда.

Помимо ежемесячной зарплаты, квартальных и годовых премий, редактор имел право раз в год выступить в качестве так называемого составителя. Эта работа приравнивалась к авторской, хотя и оплачивалась по более низким, чем за оригинальные произведения, расценкам, ибо составитель создавал новую книгу из уже существующих произведений. Например, коллективный сборник молодых прозаиков, в котором Трифотина напечатала рассказ Андрея. Соорудить такой сборник — дело довольно трудоёмкое: отобрать из множества претендентов подходящих, скомпоновать их тексты в едином тематическом русле. Другое дело — когда сборник готовился из уже проверенных, так сказать, временем ингредиентов. Тут работа требовалась чисто механическая: посредством клея и ножниц. И Андрею досталась именно такая: для серии «Школьная библиотека» — малюхонькая брошюрка из трёх рассказов Станюковича, объёмом всего-навсего три печатных листа. (Разъясним в скобках для непосвящённых. Печатный лист — это единица измерения текста, насчитывающая сорок тысяч печатных знаков, к последним же относится любой типографский значок — буква, цифра, знак препинания, а также пробел между словами. В описываемую докомпьютерную эру печатный лист умещался приблизительно на 22−23 машинописных страницах.)

В оценке редакторского труда главным был тот же показатель, что и для сочинителей, — валовый. Ежемесячное нормозадание составляло 7 печатных листов поэзии, либо 9 листов оригинальной (в смысле не печатавшейся ранее) прозы, либо 15 листов переизданий. За выполнение этой нормы редактор получал зарплату. Составление же оказывалось приработком — и немалым, когда книга имела солидный объём. Трёхлистовая, что поручили составить Андрею, разумеется, барышей ему не сулила. Ну да ладно: он пока в статусе начинающего, а принцип чур за новенького штука общепринятая, и пусть его; да и работы-то, по правде говоря, особой не требуется: слепил вместе три рассказика, вычитал расклейку, исправил кое-какие типографские опечатки — и готово. Но всё-таки любопытно: а как с этим составительством у его коллег по редакции?




Комментарии — 0

Добавить комментарий


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.