ПРОВИНЦИЗДАТ

История одного сюжета

(Роман)

Часть вторая

Глава одиннадцатая. Развязка

Оставить комментарий

Ни с тем ни с другим Андрею не приходилось вступать в личное общение (если не считать недавнего телефонного звонка «на Парнас»), поэтому ненависть их к нему была заочной, однако ж поразительной ему казалась точность их выбора, их чутьё, позволяющее так безошибочно определять врага, даже не зная его в лицо. Конечно-конечно-конечно — он и сам никогда не промахивался с такими: чужеродность — чего? — молекулярного состава, группы крови, биоэнергетической ауры, духа движущейся мертвечины — о нет, вне зависимости от возраста — ибо не такой же ли дух исходил от Казорезова, Лошаковой, иных многих… или нет, не так — дух нелюди — вот что невидимым барьером, мгновенно либо погодя, смотря по интенсивности, наверное, отделяло его от этих биологических особей. И пожалуй, они тоже чуяли этот барьер, коль так без промаха определяли именно в нём нужную мишень.

Он уже не раз задумывался над тем, каковы же конституирующие признаки этой нелюдской породы. И догадывался, что прежде всего — ощущение собственной неполноценности, ущербности, бездарности; затем — агрессивность, заставляющая топтать тех, кто от них отличается, в основе которой, вероятно, подспудный страх, что на фоне не таких их собственная несостоятельность может стать для всех явной; затем — самая грозная и опасная для нормальных людей способность объединяться, невзирая на внутренние распри, зависть и взаимную злобу, в стаи для того, чтобы физической массой задавить врага. Что ещё?..

Неразборчивость в средствах, основанная на отсутствии совести, ложь как главный фундамент существования, ложь на всех уровнях, в глаза и за глаза, опровергающая сама себя, отвергающая доводы не только справедливости и чести, но и элементарной логики…

Так кто ж они — из породы нелюдей и недолюдей? Безумцы? Вне всякого сомнения, но особого рода, чьё безумие не мешает подносить ложку ко рту, а не к уху, грести под себя всё что можно и всеми когтями, подличать не просто по свойству души, а шкурной выгоды ради… Социобиологический механизм энтропийных сил?.. Подручные дьявола?.. Или, по терминологии друга-поэта, — агенты чёрного космоса?..

Кто бы ни были они, он, Андрей, так или иначе не может не противостоять им. Их много, а он один? Что поделаешь — нет иного выбора. Стать таким, как они, он всё равно не сможет, даже если б захотел. Чепуха! — как можно этого захотеть, ведь это равносильно самоубийству. И потом — вовсе он не один! Ведь те, кто до него пытался выстоять в этой вековечной схватке — не будем называть имён и дат — везде, всегда прежде и всегда после — они с ним, они его поддержат самим фактом своего существования, и то, что они живы для Андрея, хотя Бог знает когда ушли из земной жизни, разве не довод неопровержимый в пользу того, что он должен не сдаться, не сломиться, выстоять!..

3

Сборище выказывало намерение начаться — просторный конференц-зал на первом этаже был заполнен примерно наполовину, причём совсем не оставалось свободных кресел в задних рядах, а ближе к сцене виднелись лишь отдельные головы: обычно к мероприятиям приурочивали раздачу подписных дефицитных журналов мод, и публика, чтобы без помех любоваться глянцевыми картинками, забивалась подальше.

Посреди стола президиума монументально пузырилась фигура Серафима Ильича Крийвы. Вокруг неё возились, передавая друг другу бумажки, два представителя поэтической гвардии: свежеиспечённый командир Григорий Мокрогузенко (только что сменивший на этом посту Бледенку) и угодивший к нему в замы Шмурдяков.

Андрей с Беспородным уселись в свободном ряду примерно на полпути до сцены. Сзади группа писателей бурно обсуждала возникшую экспромтом внутрицеховую проблему:

— У Быкова стихи про коня — как он хрипит и носом водит, несётся в лаве боевой. Кувалда ему исправил на ноздри: у коня не нос, а морда.

— Не морда, а храп.

— А у Льва Николаевича нос в «Холстомере».

— Не в морде дело.

— А как же Толстой?

— Толстой тоже мог ошибиться…

Теоретическую дискуссию прервал Мокрогузенко. Вяло улыбаясь и обнажив вампирьи резцы, он представил массам удостоившего их посещением нового секретаря апкома по идеологии (все с воодушевлением похлопали), после чего запустил на трибуну своего зама с, как выразился председатель, «информационным докладом». Шмурдяков, поправив руками пышный кок, начал с сетований на то, что вот, дескать, растёт средний возраст бойцов, из-за чего всё труднее созывать их на сходки — поэтому в сегодняшнем положении эскадрона «что-то не соответствует реальным действительностям» (редкие сочувственные вздохи в зале). Совсем беда с юной порослью: «нет ни одного, кто отвечал бы установке ЦК ВЛКСМ, которая предписывает считать молодым писателя до тридцати пяти лет». Однако общие показатели по приёму в целом неплохие: «статистика указывает, что мы принимали по одному и двум десятым писателя на год за семьдесят лет, а это второй результат в стране» (невнятные аплодисменты).

Дальше речь зашла о социальной справедливости:

— Некоторые писатели жалуются, что члены правления больше издаются и получают путёвок в дома творчества. Да, тут есть доля истины: одни и те же люди и в правлении, и в парткоме, и в бюро. Нам надо как можно больше людей посадить в кресла — это и будет социальная справедливость (отдельные аплодисменты).




Комментарии — 0

Добавить комментарий


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.