ПРОВИНЦИЗДАТ

История одного сюжета

(Роман)

Часть вторая

Глава шестая. 1 августа 1985 года

Оставить комментарий

5

Мэтр обитал в дряхлом пятиэтажном доме на Пресного, усаженной столетними акациями, которые, впрочем, вряд ли могли служить достаточным звуконепроницаемым фильтром от трамвайного грохота.

Подъезд с висящей на одной нижней петле дверью ударил в нос аммиачным конденсатом, происходящим, похоже, не только от представителей кошачьих. По заплёванной, усыпанной окурками и шелухой от семечек лестнице с облупленными стенами в пятнах сажи друзья поднялись на третий этаж. Хозяин встретил их в полутёмной прихожей, радостно поприветствовал, пожал руки и велел проходить не разуваясь.

В просторной и светлой, с высокими потолками гостиной Андрей увидел ещё двоих гостей. В одном он узнал Валентина Васильева, бегло знакомого по редакции «Подона» той поры, когда Андрей пробавлялся писанием рецензий для Суперлоцкого; Васильев ведал тогда в журнале публицистикой. Не раз они встречались и в Провинциздате, куда тот приходил к своему постоянному редактору Туляковшину. Васильева можно было назвать литератором-многостаночником: начинал он как поэт, продолжал и сейчас выпускать стихотворные сборники, однако в последние годы сосредоточился на изучении революционной истории края, а собранный в архивах богатейший материал использовал для сочинения беллетристических, с достоверной бытовой фактурой романов о подонских революционерах-подпольщиках 1905 года.

Второго, самого старшего в компании, Андрей раньше видел только на фотографиях, но узнал сразу: это был не кто иной как Дед.

Несколько смущённый обществом малознакомых людей, Андрей поначалу чувствовал себя скованно. Но все держали себя по отношению к нему дружелюбно и на равных, а когда расселись за столом, откупорили сосуды с веселящими напитками, коим компактное расположение в центре стола и разномастные этикетки придавали сходство с цветочной клумбой, он и вовсе почувствовал себя среди своих.

— Откуда такое изобилие в стране сухого закона? — с шутливым восхищением спросил друг, добавляя к набору принесённую «Плиску».

— Места знать надо, — в том же тоне ответствовал Мэтр.

Друг принялся живописать собственные только что приобретённые познания в насущном вопросе, а хозяин тем временем наполнял бокалы и тарелки. Андрей же рассматривал обстановку. Паркетный пол, похоже, никогда не знал ни лака, ни мастики; квадратный стол, накрытый линялой клеёнкой, вероятно, появился тут в допотопные времена; прочая меблировка вообще не замечалась, если и наличествовала; зато стены, от пола до потолка, были заставлены книжными стеллажами, а простенок между окном и дверью на балкон занимала портретная галерея классиков ХХ века — тех легендарных мастеров потаённой литературы, близость к которым выставлять напоказ даже сейчас было неприкрытым вызовом официальным вкусам.

После первого бокала друг спросил Мэтра о последствиях доносительской статьи в «Киянке».

— Кажется, решили спустить всё на тормозах, — Мэтр натянуто улыбнулся и сделал глоток сухого вина. — Сегодня ректор вызывал на беседу. Сказал: продолжайте спокойно работать.

— Да, похоже, времена и впрямь начинают меняться, — заметил Васильев. — Но некоторым ох как трудно в это поверить. На последнем собрании в Союзе Бледенко радостно орал про тебя: «Наконец-то его вышвырнут с работы!»

Мэтр брезгливо поморщился и спросил:

— Говорят, он уходит с председательского поста?

— Это он уж сколько лет обещает! Мокрогузенко ждать заморился.

— Неужели нет более достойных кандидатов на смену?

— Кто ж их, достойных, утвердит, даже если и выберут на собрании? И выбирать-то особо не из кого. У Золотарёва теперь, после той истории с плагиатом, репутация подмочена. Есть фигура, которая всех бы устроила, — Коля Мурый. Он так себя сумел поставить, что у него со всеми хорошие отношения.

— К тому же и в истории с Золотарёвым проголосовал вместе со всеми за вынесение тому строгача, — вставил Мэтр.

— Ну да, и после, бия себя в грудь, каялся перед своим другом: прости, мол, что тебя предал, но я не мог поступить иначе, — продолжал Васильев. — И всё-таки в председатели он не годится. Чересчур интеллигентным выглядит. Да и сам руками и ногами будет отмахиваться…

— Вроде бы в «Подоне» тоже какие-то перестановки намечаются? Поговаривают, что и Суицидов на покой собрался? — спросил Мэтр.

— Да. Он уже воз не в силах тянуть. Но слёзно молил дать ему обязательно доработать до начала двадцать седьмого съезда. Мечта у него такая, идеологически выдержанная…

6

Звонок в дверь вызвал паузу в разговоре. Хозяин пошёл открывать и вернулся с новым гостем:

— А вот и наш Бобчинский, — шутливо представил он вошедшего.

«Почему Бобчинский?» — не понял Андрей. Он узнал молодого автора, своего ровесника, не раз бывавшего в редакции у Туляковшина. Кажется, тот писал фантастику.

Названный Бобчинским, ехидно улыбаясь, держал на растопыренной ладони трёхлитровый баллон яблочного сока.

— Вот что полагается пить порядочным гражданам! — заявил он, ставя банку на стол. — А вы тут подрываете линию партии, — и сам загоготал собственной шутке. Остальные лишь сдержанно улыбнулись.




Комментарии — 0

Добавить комментарий


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.