КЛЕЙМО СВОБОДЫ

Фрагменты неизданной книги

(Эссе)

I. ЛИТЕРАТУРА ЕСТЬ СПОСОБ ВЫРАЖЕНИЯ ЛЮБВИ К ЖИЗНИ

ОСТРОВКИ В ОКЕАНЕ БАЗАРА

Оставить комментарий

ОСТРОВКИ В ОКЕАНЕ БАЗАРА

«…В эпохи более или менее благополучные художник обязан хранить трагическое мироощущение… В пору же смуты и безвременья — такую, как сейчас, его долг — сберечь в себе надежду и душевную бодрость… Я полагаю, что художники бывают двух типов. Одни творят из чувства полноты, избыточности собственной жизни, другие — от ощущения ее ущербности, недостаточности. Применительно к художникам слова: читая первых, принимаешь и усваиваешь их жизненную силу — и теряешь собственную в случае со вторыми. Себя я отношу, естественно, к первому типу. Для меня литература — способ выражения любви к жизни».

Из интервью Александру Хавчину. Приазовский край, 1996, № 49, 5 дек.

Пегас меняет валюту

На ажурной ограде — потускневшая табличка «ДОМ ПИСАТЕЛЕЙ И КОМПОЗИТОРОВ»; в глубине мраморноплиточного двора — изящный двухэтажный особнячок a la Верона времен Джульетты, в левом крыле — в самый раз для ее выпорхов на зов Ромео — сектор просторного балкона; справа — вход в подвал, увенчанный размашистой вывеской «ЛИТЕРАТУРНО-МУЗЫКАЛЬНЫЙ САЛОН-БАР»; а посреди двора — летучий конек Пегас над стрелкой-указателем «Обмен валюты».

В особнячке — перманентный ремонт: снуют, толкутся, шастают — «валютчики», молодцы-молодицы из разных ТОО да СП*, работяги с досками, кулями, носилками… Все при деле, и только у забредшего ненароком праздного члена писательской организации вахтерша с вязаньем (тоже в трудах) подозрительно спросит: «Вы к кому?..»

Писорганизаций, собственно, две: «та» и «наша». «Та», некогда могучая и прославленная, кою незабвенный автор «Поднятой целины» метко окрестил «донской ротой», пошатнулась в августе 91-го, но устояла; лишь отпочковалась от нее четвертая примерно часть и манифестировала свою, отдельную — «демократическую». Туда-то нас и пригласили — человек 10−12 бывших «молодых», кому в прежний союз до судного дня вступить не светило. Правду сказать, не все и рвались, но раз уж приглашают — отчего ж бы и не пойти. Так и влились в «нашу» организацию. Корочки красные получили — союза писателей несуществующего государства…

Собирались поначалу часто, хотя зачем — непонятно. Сперва — вроде бы чтоб дом писательский разделить. «Те» — на дыбы. Власти — по-соломоновски мудро: не разойдетесь добром — всех выселим: дом-то, оказывается, «на балансе» департамента культуры. Размежевались: «тем» — первый этаж, «нашим» — второй. Процесс почкованья дальше пошел: кто говорит — надо по новой с «теми» объединяться; кто, наоборот, хочет внутри фракции создавать… Тем временам какое-то хитрое «товарищество» возникло — из «тех», «наших» и «культуртрегеров». Понавселяли всяких ТООшников — мы губки раскатали, ждем: закапают нам с аренды дивиденды. Старый ремонт свернули — новый начали. Год прошел, товарищество рассыпалось, дивиденды тю-тю, ремонт не закончен. На второй этаж внедрилось СП — российско-германское. Теперь, сулят, будете, ребята, с творческими командировками в Европу ездить. И — новый ремонт затеяло…

А в салон-баре литературно-музыкальном (погреб, гниль, плесень — склеп натуральный!) местные мафиози порезвились, популяли друг в дружку — вот и вся музыка…

___________________________________
* Совместное предприятие — не путать с устаревшей аббревиатурой, обозначавшей Союз писателей.

Немного личного

В позднесоветскую эпоху мир литературный был для меня параллельным. Жил себе и жил, мотался по белу свету: от томских болот до тосканских холмов: то Смоленщина, то Канары; то в моряках, то в швейцарах гостиничных… И писал потихоньку, как Бог на душу положит, не помышляя печататься (не то чтобы крамолу какую жуткую, а просто «про свое»). А потом вдруг рассказик опубликовали в Москве, книжку в Совписе приняли; осел в родном Ростове, да еще и в областное книгоиздательство приткнулся редактором — так и проник нежданно-негаданно в «параллельный» мир. И началось…

Пунктирно: подкинули мне рукопись бойца донской роты, по фамилии… С фамилиями загвоздка: оно и доброе что скажи — невзначай обидишь, а ежели наоборот… Дабы не рисковать, ограничусь инициалом, да таким, чтоб уж точно на свой счет никто не принял, а то пойдут опроверженья — как в той байке про карманника, которого обвинили в краже ста рублей, а он обвинителей за клевету привлек и доказал-таки, что не сто рублей украл, а всего лишь 99 с полтиной… Стало быть, рукопись бойца по фамилии Ы. Юбилейная, между прочим, — к 50-летию. А там такие перлы! Завернул по простоте душевной, — мол, ни в какие ворота. И хлынуло цунами! Кляуза в правление, донос в обком — кто такой, как посмел, убрать, растоптать, стереть в порошок! Такой сюжетец закрутился, что я все свои сочиненья отодвинул и на этот живой материал накинулся — руки зачесались изобразить местную писательскую братию. А времена смутные приспели — «перестройка» называлось — и выжил я каким-то чудом на своем рабочем месте. Вскоре первая вольная газета в Ростове объявилась — «Демократический Дон» — и тиснула несколько отрывков из моего незавершенного опуса. Второе цунами! Прототипы признали себя в моих персонажах (а кто не признал — тем председатель правления помог на общем собрании идентифицироваться) — и приняли «твердое решение»: ликвидировать-таки меня из редакторского класса; в областной, бывшей партийной, газете пропечатали — долой, дескать. И что ж вы думаете?.. При коммунистах уцелел, а с демократами погорел — уволили. Пришлось через суд восстанавливаться. А пока тяжба длилась — всех Ы. издавать и прекратили — потому как кто ж их нынче купит?..

Поэтами становятся за деньги

Для тех, у кого душа ликует при виде изобилья, разноцветья, разномастья даров Юга, Востока и Запада, город Ростов — это песня, гимн, торжественная оратория торговли. Здесь торгуют все и всем, здесь океанская стихия базара затопила не только проспекты и переулки, подземные переходы и парапеты скверов, грязевые болота пустырей и подворотни с потеками фекальных вод, но и дороги, площади, трамвайные пути, но и театры, музеи, планетарии, обсерватории, но и… Стоп, скажете вы, — это ж нынче везде так! Так, да не совсем. Где-то люди про- и перепродают, чтоб свести концы с концами, перебиться с хлеба на квас, не впасть в нищету — здесь делают это по внутренней потребности, душевному порыву, следуя заложенному в генах императиву. Для бессчетной массы ростовчан не торговать — значит не жить полноценной жизнью, и не столько корысть движет ими, сколько жажда участия — в этом восхитительном, щекочущем нервы, бодрящем кровь процессе купли-продажи. Такой уж это город — Ростов…

Быть может, самое броское и приметное на этом празднике, который всегда с тобой, — лотки с книгами. Цены — от астрономических до среднедоступных, глянец переплетов ослепляющ, ассортимент неисчерпаем — вот только поэзии не видать. И вдруг — взгляд останавливается на прилавке почти пустом, в наружной оконной нише магазина «Подарки», что на главной улице, почти насупротив памятника Ленину: три-пять ширпотребовских цветастиков, а вокруг невзрачные брошюрки стихов — сплошь здешние авторы. Рядом на тротуаре продавец в инвалидной коляске; не стар, не молод, лицо строгое, взгляд суровый. Кто он, этот добровольный покровитель, популяризатор, пропагандист местных лириков? Я не знаю…

Базар и впрямь демократичен: торгуй чем хошь, хоть и себе в убыток. И будь кем хошь — даже поэтом, коль придет такая блажь и есть чем ее оплатить. Графоманы со стажем, неотвязная зубная боль редакторов, — теперь счастливые обладатели книжиц и книжек с фотопортретами, а то и вступительными панегириками в свой адрес. Вроде такого: «…не могут не волновать умы и сердца читателей оригинальные сентенции российского поэта над вечными вопросами бытия». А ведь и неплохо, что эти «сентенции над вопросами» налились типографской краской за личный авторский счет — никому не в убыток. И еще полезный эффект базара: графоманы с членскими билетами и вообще стишата писать забросили: какой с них навар? Раньше-то: воспел тот же Атом- или Ростсельмаш — тебе и почет и гонорар. А теперь что ни воспоешь, а плати сам…

Худо, что и поэты признанные — в том же положении. Но такова уж реальность: в приливной волне базара каждый барахтается в одиночку. Однако ж находят средства — кто где может. Вот, на том же поэтическом прилавке вижу две книжки членов «нашей» организации: «Мчатся тучи» Л. Григорьяна и «Из недосказанного» Д. Долинского. Обе выпущены в 1993 году издательством «Личный интерес», созданным Г. Булатовым, тоже из «наших». А в начале этого года их авторы даже премии получили — конкурса на лучшую книгу донских литераторов.




Комментарии — 0

Добавить комментарий


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.