ТРИ ДНЯ ЗАКОНА

(Повесть)

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Оставить комментарий

Ленька включил телевизор. По зеленому полю бегали разноцветные футболисты. Воскобойников сел рядом.

— Послезавтра наши динамовцы со спартачами играют, — сообщил Ленька. — Я бы дома успел поглядеть, а, Валёк?

— Причина, вообще-то, уважительная, — ещё фальшивей хохотнул Воскобойников. — Ты, Леонид Карлович неисправим! Прямо не знаю, что мне с тобой делать! — На Леньку посмотреть не решился, не отводил глаз от экрана.

— Надо мне собираться, не люблю, когда всё в последний момент. Поеду я, Валёк, — сказал Ленька.

— Ну, если ты такой упертый… — сказал Воскобойников.

— Ты не провожай меня, зачем тебе лишние беспокойства. Чудненько и сам доберусь.

— Обижаешь…

На вокзал они приехали за сорок минут до отхода поезда. И показались эти минуты Воскобойникову вечностью. Оба были зажаты, оба старались не выказывать этого, боялись зависавших пауз. Воскобойников с тоской отмечал, как разительно изменился Ленька за эти три дня, заведенно повторял ему свои врачебные рекомендации. Ленька благодарил и повторял «это ж сколько лет не виделись». Самыми томительными были последние минуты, уже в вагоне. Наконец проводница попросила удалиться провожающих, Воскобойников выбрался на перрон, подошел к высунувшемуся в окно Закону.

— Удачи тебе, Леонид Карлович! Молодчина, что разыскал меня! Ты ж смотри, сразу же позвони, как приедешь!

— Что ты! — обещал Ленька. А когда состав уже тронулся, крикнул: — Держись, Валёк! Помнишь, как мы с тобой Сурка уделали, хотел он самокат твой кокнуть? Что ты!

Вспомнил. И долго еще не уходил, когда сгинули в черноте два тревожных красных глаза последнего вагона…

* * *

С Сурком он столкнулся во дворе, выйдя покататься. Сурок прихрамывал, локоть был перевязан. Всего день прошел, как проиграл он самокатные гонки. На Валька глянул недобро — конечно же, грызло еще самолюбие, что опозорил его, к тому же при всех, какой-то недомерок.

— Если б не та яма, я бы тебя, сопля, в два счета уделал!

Не будь рядом Леньки, скорей всего повел бы он себя иначе, не стал связываться с верзилой Сурком. Но и безропотно проглотить «соплю» нельзя было. Пробурчал:

— Я тебе не сопля.

— Плохому танцору сам знаешь что мешает! — подначил Ленька.

— Чево-о? — угрожающе протянул Сурок. — Хотите, швали, чтобы и от вас, и от вашего долбаного самоката мокрое место сейчас осталось? А ну дай сюда! — Выхватил из рук Валька самокат, занес над головой.

Валёк успел только рот раскрыть — сразу же отлетел, получив пинок в живот. Шмякнулся на землю, задохнувшись. А Ленька уже сцепился с Сурком. Валялись на земле, из Ленькиного носа потекла кровь. Сурок оказался сверху, и несдобровать бы Леньке, не подоспей Валёк на помощь. Ухватил сзади Сурка за шею, оттаскивая от Леньки, наподдал по спине коленом.

— Прекратите немедленно это неподобство! Как только не стыдно вам, юноши? Вот уж не ожидала от тебя, Валентин! — Баба Варя стояла над ними, потрясая кулачками. А потом тихо попросила: — Ну пожалуйста, очень вас прошу.

Сурок поднялся, стряхнул с себя Валька, вскочил на ноги и Ленька.

— Я еще вам припомню, — сквозь зубы процедил Сурок. — Тебе, Закон, первому, чтобы не встревал. Вали отсюда! — И на прощанье толкнул Леньку в грудь.

Ленька не удержал равновесия, упал как-то неловко, угодив головой в подшипник лежавшего вверх тормашками самоката. Сурок, не оглянувшись, пошел к выходу со двора, они с бабой Варей кинулись к Леньке.

Ленька был плох. Встал с трудом, кровь теперь сочилась не только из носа, кровоточила и ссадина на виске.

— Ничего, всё нормально, — отвел Ленька их руки. Мазнул ладонью под носом, глянул на нее, измаранную, сморщился: — Вот же гад! — И тут его шатнуло.

— Нехорошо тебе? — испугалась баба Варя. — Тебя не тошнит?

— Ничего, нормально, — повторил Ленька, — голова просто закружилась немного.

Баба Варя заохала, сказала, что это симптом сотрясения мозга, нужно срочно вызывать врача. Узнав, что дома у Леньки никого нет, позвала к себе, но Ленька отказался. А Валёк, пообещав бабе Варе позаботиться о Леньке, пошел с ним, одной рукой его поддерживая, а другой волоча злополучный самокат.

Дома у Леньки оказался впервые, жил тот в такой же, как у них, комнате в коммуналке, только еще более неприглядной. Ленькина мама, он знал, работала на заводе вахтером, не разгуляешься. Уложил Леньку на кровать, принес из кухни тазик с водой, смыл кровь, сообразил, что надо положить на голову мокрую холодную тряпку, сказал ему:

— Ты не вставай, вдруг в самом деле сотрясение. Мать твоя скоро придет?

— Поздно придет, она во вторую смену сегодня, ничего, оклемаюсь. — Ленька пытался бодриться, но по всему было видать, что не по себе ему, этот угодивший ему в висок подшипник натворил дел.

Валёк тоже чувствовал себя препаршиво. Это из-за него досталось Леньке, из-за него так плохо Леньке сейчас. Не говоря уж о том, как туго пришлось бы, не вступись за него Ленька, одним раскуроченным самокатом не отделался бы. Ужасно хотелось что-нибудь хорошее, нужное сделать для него, но чем мог помочь ему, кроме этого тазика с водой?

— Я, пока мать не вернется, с тобой побуду, хоть до самой ночи. Мало ли что, и тебе веселей. А если что — неотложку позову.

Ленька отнекивался, говорил, что ерунда всё это, отлежится, незачем дотемна с ним валандаться, но снова не укрылось от Валька, что одному оставаться Леньке не хочется. Похоже, напугала таки его баба Варя этим сотрясением мозга.

— Не очень болит? — спросил у Леньки. — Не тошнит?

— Голова немного.

— А у вас дома есть что-нибудь от головной боли?

— Откуда.

Он даже порадовался этому ответу — хоть чем-то окажется полезным Леньке.

— Ты потерпи немного, я сейчас вернусь. У нас таблетки такие есть, у мамы часто голова болит, принесу. Заодно предупрежу, что у тебя допоздна останусь, пусть не волнуются.

Выбежал — и сразу увидел Наташу. И улыбнулась она ему приветливо. После того, что вчера произошло, немало это значило — в последнее время от занятий с ним под разными предлогами уклонялась.

— Хочешь ко мне? — спросила. — У мамы возня какая-то с отчетом, сказала, что совсем поздно вернется. А мне одной скучно.

— Сейчас ну никак не могу, — жалобно сказал он. — Ленька там, понимаешь…

— Понимаю, — дернула плечиком Наташа, улыбнулась теперь совсем по-другому и скорыми шагами пошла от него.

— Постой, Наташа! — поспешил за ней.

— Еще пожалеешь, — не обернулась даже.

И он, ненавидя себя и презирая, сказал:

— Я пойду, ты только не злись…

К Леньке он вернулся часа через два. Сидела у него баба Варя. Он заглянул, но войти, встретившись с Ленькой взглядом, не решился. Так и ушел, забыв отдать таблетку…

Ноябрь 1990 г.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.