ГОЛОСА, КОТОРЫЕ НЕ ОТЗВУЧАЛИ

(Воспоминания, размышления, эссе)

СТРАНИЦЫ ИЗ ДНЕВНИКА

ПОЕЗД ИДЁТ К МОРЮ

Оставить комментарий

В комнате писателя — кровать, накрытая белым, в набивку, одеялом, машинка марки «Мерседес», точь-в-точь, как в московской квартире писателя, в которой я побывал летом 1955 года. Рукоятка с кнопками, нажимая на которые, вызывал он кого-либо из родных. Телефон, приёмники, патефон, искусственные розы, ружьё на стене, карта Испании, книги, подарки. В другой комнате библиотека, где собраны сочинения Гейне, Конан Дойля, арабские сказки «Тысяча и одна ночь» и др. За стеклянным шкафом — шинель, гимнастёрка, буденовка… Из комнаты, где шла работа над романом «Как закалялась сталь», Островского на коляске вывозили на веранду — головою к морю. Два платана прикрывали его от палящих лучей солнца, вдобавок ставили два вентилятора. Здесь его навещали Фадеев, Кольцов, Герасимова, Серафимович, Светлов, Уткин, Голодный, певец Павел Лисициан и другие собратья по перу, деятели искусства, зарубежные гости.

Моя спутница, галопом облетевшая залы, признавалась, что музей оставил у неё неизгладимое впечатление.

Посетили дендрарий, познакомились с богатейшей коллекцией растений субтропических зон. Всё удивляло: и кипарисы высотою более 20 метров, и громадные сковородки листов Виктории, и олеандры, и магнолии, и всевозможные виды дубов, бамбуков. Вместе с нами эту красоту осматривало множество посетителей. Подъезжали автобусы с иностранными делегациями, экскурсии с которыми проводились на их родном языке. Как всегда в таких случаях, мелькали вездесущие фото- и кинорепортёры. Фотографы установили целый лес треножников, их объективы нацелены то на бронзовую статуэтку петуха, то в хищную декоративную пасть льва… На фоне этого антуража обнимались парочки, улыбались мама с сыном, их места занимали очередные фотомодели.

Иностранцы держались обособленно, каждый со своей колонией. Из обрывков английских фраз можно было догадаться, что им здесь хорошо. У полной и очень высокой старухи была громадная, с картиной из пастушьей жизни, сумка и небрежно заправленная за пояс зелёная юбка. Вид явно нечистоплотный. Её соседка помоложе, в тёмном костюме, казалась более приветливой — держалась просто, улыбаясь, кивала головой в такт старушечьим словам.

Вечерело, когда мы подошли к вокзалу. Устроив смертельно усталую спутницу на скамейке, я успел без очереди достать ей банку огурцов в рассоле, и пока позволяло время, отправился за газетами. Спрашиваю у высокого блондина, где газетный киоск.

— О, газет, карашо. Нэ знай! — иностранец.

Навстречу симпатичная черноволосая девушка с изящной дамской сумочкой. Улыбается.

— Не скажете, где можно купить газету?

Всё так же мило улыбаясь:

— Нэ понымаю…

Возвратился ни с чем, только и сумел отправить домой открытку.

Было прохладно, даже в вагоне долго не могли согреться.

— Я вам скажу, когда будет Вардане, — сообщила приветливая проводница.

На станции вышли. Что такое? Место незнакомое… Мы — к своему вагону. Навстречу женщины с детьми:

— Или заходите или выходите — дайте нам дорогу!

Проехали ещё одну станцию. Из темени вырос освещённый дом. Здесь или не здесь?

К окнам ринулись курортники:

— Где мы? — вопрошают. И — радостно:

— Тут наши!

Вскоре замелькали разноцветные стёкла знакомых домиков.

IV

На следующий день все загорали на берегу. Море почти успокоилось. Оно плело узоры на песчаной отмели, лениво двигало гальку, перемещая с места на место. Иногда отблески не до конца исчезнувшей ярости ослепляли волны? И они в закипающей пене ударялись о прибрежную твердь. Плавать было легко, волны относили к берегу. Синева двух стихий — неба и воды слепила глаза. Но вот высь нахмурилась, над морем нависли тучи. Они всё тяжелели и тяжелели, пока от края одной не отделился кусок, он начал заостряться и кинжально навис над водой. Все устремили свои взгляды на небо. От поверхности моря поднимался столб, он соединился с концом тучи, и было видно, как по этому столбу всасывается вода.

— Смерч!!! — закричали вокруг.

Это зрелище я видел впервые в жизни, и оно оставило у меня незабываемое впечатление. Но как хорошо, что всё это происходило вдали от нас. В газете писали: в одном совхозе смерч поднял в воздух комбайн. Что же было бы с Домом отдыха СКВО?

Утром погода испортилась. Снова подул ветер, накрапывал дождь. Невезенье — да и только. Жени объявили, что едут в Лоо — Ирке нужны фрукты. Даниилу захотелось в Сочи. Он агитировал меня, но перед самым приходом электрички, заколебался.

— Может быть, в Сочи поедем среди недели?

Его пристыдили за то, что у него «семь пятниц на неделе», и только после этого он ухватился за поручни вагона.

Опять выхожу на залитые солнцем многолюдные улицы города-курорта, вместе с Даниилом осматриваем киоски и прилавки с сувенирами. То, что ускользнуло от взгляда в первый раз, теперь навязчиво бросается в глаза. Проходим мимо каменной фигуры быка на молкомбинате, ресторанов «Вегетарианский», «Молочный». Пиджак у меня переброшен через руку, иду по городу, чувствуя себя старожилом. Даниил «проморгал» хорошую импортную рубашку за 11 рублей. Потом переживает. Пробуем обменять купленные соседом плавки, которые ему оказались не по размеру — это удаётся лишь в промтоварном магазине, что недалеко от музея Островского. Молоденькая продавщица улыбнулась и выложила на прилавок целый ассортимент плавок. Покушали в кафе с Пльзенским пивом, лезу в карман — нет паспорта!

Настроение испорчено. Одно желание: тут же сесть на поезд, вернуться в Дом отдыха и рыться в чемодане, в тумбочке, в кровати. Почему-то казалось, что паспорт я переложил в карман серых брюк.

— Ну как бы он мог выпасть? — удивлённо спрашивал меня наш сосед по комнате Володя, оказавшийся в Сочи.

В самом деле, как?

— Найдётся! — утешил Даниил.

Снова осматриваю музей Николая Островского, уже вместе со своими попутчиками. В поле зрения попадают предметы, которые не заметил в первый раз, как, к примеру, личный бинокль писателя. Очень тепло поговорили с работницей музея. Она рассказала, что в последние годы жизни у Николая Алексеевича окончательно отнялись руки, двигались только кончики пальцев. Чтобы не утруждать лишний раз родных, пальцами он перемещал палку. Ею можно было смахнуть с лица пот, согнать муху. Эта палочка, поначалу вызывавшая у нас недоумение, находится на постели Островского в Москве, с ней он изображён на ряде портретов. Просмотрел автографы Дмитрия Медведева, Михаила Кольцова, Эммануила Казакевича, прочитал подлинники писем Михаила Шолохова, Александра Фадеева. Долго стояли на веранде, покрытой густой зеленой листвой растений, фотографировались у домика. В Доме отдыха паспорта не обнаружилось. Решил на следующий день ехать в сочинскую милицию. Меня успокаивала вся палата. Даня изъявил желание сопровождать меня. Я был благодарен ему.

…Первым делом, поднимаюсь по лестнице, ведущей на знакомый первый путь. Здесь на перроне железнодорожная милиция.

— Вчера у меня пропал паспорт, возможно в электричке. К вам он не поступал?

Приветливый дежурный предлагает мне кресло.

— Нет, не поступал, но давайте я запишу вашу фамилию. Имя, отчество.

Видя моё растерянное лицо, успокаивает:

— Не волнуйтесь, в Сочи ничего не пропадает.

Рассказывает:

— Нам знакомы подобные случаи. Приезжает человек на курорт, расслабится после привычного напряжения — тот, кто занимается спортом, тому знакомо это чувство — и теряет контроль над собой. Зачем вы только брали с собой паспорт!

Советует:

— Вы пройдите в городское отделение милиции.

Мне дают адрес, и мы с Даниилом мчим на Мингрелевскую, 4. Пока Даня рассматривает сувениры, я влетаю к дежурному. Порывшись в журнале учёта, он направляет меня в комнату № 13. Несчастливое число. Меня встретила женщина:

— Барсуков? Как же, есть паспорт! Я вам даже могу сказать, где вы его потеряли: в сквере!

Написала на бумаге адрес отдыхающего Петра Григорьевича Рябухи, который принёс находку. И так же, как в линейном отделе милиции вокзала, добавила.

— У нас ничего не пропадает. Видите? — и показала кучу документов, которые лежали в ожидании незадачливых хозяев.

— Деньги приносят, а уж документы и подавно!

Меня удивляла сочинская милиция. В первый свой приезд, в поисках музея Островского я несколько раз нарушал правила перехода улицы — не замечая красного цвета светофора, перебегал проезжую часть дороги, рискуя оказаться под колёсами машины. Регулировщик, внимательно следивший за мной и моей спутницей, тихо, но насмешливо сказал:

— Я думал, вы сами всё поймёте… Не поймёте — в следующий раз оштрафую.

В Ростове оштрафовали бы мгновенно и не стали бы нянькаться с ротозеями, теряющими документы. Да к тому же и мораль бы соответствующую прочитали. Здесь же, понимая состояние попавшего в беду человека, всячески старались успокоить и приободрить его — ведь пострадавший, как-никак, отдыхающий, может и расслабиться, и попасть в неприятное положение.

Написал благодарность сочинской милиции, отправил открытку Рябухе.

Даня позвонил Николаю Егорову в Ростов, узнал о готовящемся партийном собрании по заявлению Владимира Понедельника. Какую-то неблаговидную роль в каком-то там деле играл Гарнакерьян. Вникать во внутрипартийные склоки ростовских литераторов мне было ни к чему. Радость, что утерянный паспорт снова у меня, вернула все краски этого чудодейственного черноморского города.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.