ГОЛОСА, КОТОРЫЕ НЕ ОТЗВУЧАЛИ

(Воспоминания, размышления, эссе)

НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ВСТРЕЧИ

ПОЭЗИЯ КАК СУДЬБА

Оставить комментарий

Ашот Георгиевич поведал о том, что трижды побывал на строительстве Волго-Донского канала, находился в одной кабине с экскаваторщиком, видел, как работают землечерпалки. Поездки эти — разведки тем его будущих стихов о Волго-Доне. Вынашивается замысел поэмы об этой Всесоюзной стройке. Написана поэма «Открытое письмо к Назыму Хикмету», где отдана дань публицистике.

Грибачёв повторил свой вопрос: какие трудности испытывает ростовский автор в работе над новой книгой стихов, на что обсуждаемый ответил:

— Всё рождается в муках… — что вызвало улыбку у присутствующих в помещении.

Грибачёв продолжал спрашивать:

— Вас в настоящее время волнуют какие-либо вопросы?

Гарнакерьян ответил, что об этом он не помышлял, идя на сегодняшнее обсуждение. Потом он стал читать стихи из нового сборника, а присутствующие на семинаре горячо обсуждать их. Выступающие, отмечая те или иные поэтические «находки», указывали и на неудавшиеся строчки. Так стихотворение «Мельница», где рассказывалось о том, как в разрушенном фашистами селе случайно уцелела мельница, крылья которой вращались на ветру, завершалось оптимистической концовкой: «Она (мельница), как символ жизни вечной, упрямо движется вперед». Где у крыльев мельницы перед, где зад? — удивлялись выступающие.

Многие суждения участников семинара были справедливыми, но с некоторыми трудно было согласиться. Иногда к многозначности поэтического образа применялись линейные меры, что сужало творческую свободу художника, упрощало замысел произведения. Мне не казались справедливыми обвинения Михаила Луконина, брошенные в адрес Константина Симонова. Критикуя стихотворение «Жди меня», Михаил Кузьмич посчитал, что автор ради красного словца возвёл напраслину на святое понятие материнства. Луконин негодовал, читая строчки: «Пусть поверят сын и мать в то, что нет меня… Выпьют горькое вино на помин души… Жди. И с ними заодно выпить не спеши». «Как так! — возмущался он, — разве мать может забыть своего сына?» А я и тогда понимал, что симоновское противопоставление «мать — жена» — гипербола. Если любовь матери — высшая мера любви, то любовь и верность любимой женщины должна совершить невозможное — превысить эту недосягаемую планку. Ведь симоновские «Жди меня» не просто стихи, а стихи-заклинания!

Досталось и Грудеву. В его, на мой взгляд, замечательном стихотворении «Санитарка», песенно-сказочный мотив становится парафразом пушкинской Царевны-лебедь, мелодией, вторгшейся в суровую реальность войны. Над лежащим под снежными лесными елями, сражённым пулей бойцом закружился белый лебедь. «Пал на снег и встрепенулся, и царевной обернулся. Месяц на груди блестит, а во лбу звезда горит. Поклонилась величаво… Но откуда орден Славы?» Этот сказочный мотив заканчивается чисто земной реалистической картиной пробуждающегося сознания раненого, когда он сквозь сон видит наяву грустное девичье лицо: «Санитарка наклонилась над израненным бойцом». Разбиравшие это стихотворение обвиняли Игоря в литературной красивости и в неуместном зачине: «НИ ДУШИ, и только ели тонут в сказочных снегах».

— Как это «ни души»? — разводили руками литсудьи, — а лежащий на снегу раненый, он что — не живая душа?

И никому не приходило в голову, что это образ одинокости лежащего в лесу человека, его затерянность в снегах, что рассказ ведётся как бы от его лица. Буквализм — ещё не мерило точности — это я начал понимать уже тогда.

Дошла очередь до Даниила. Как отнесутся к его творчеству? Поддержат критический настрой газеты «Молот», укажут ли на новые «идейные» срывы? Оказавшийся в центре внимания Долинский начинает читать стихи о Волго-Доне, «Пик двух братьев», солдатскую поэму и другие свои произведения. Его спрашивают, какая идея поэмы? Отвечает: воспитание товарищества! Спрашивают потому, что, по мнению присутствующих, главную мысль следовало бы обозначить поконкретнее.

Слово берёт поэт-таганрожец Игорь Михайлов. Он говорит о подборке стихов Даниила в альманахе «Дон» и о дезориентирующей читателя критике в газете «Молот». Обвинения, предъявленные молодому поэту, безосновательны. Почти в каждом стихотворении Долинского автору рецензии видится безыдейщина. Безосновательные обвинения. В поэме есть великолепные куски, хороши пейзажные зарисовки, есть ритмические находки. Но не удался диалог. Над поэмой надо ещё работать.

Выступает Ашот Гарнакерьян:

— Долинский — начинающий поэт. О нем ещё нельзя говорить как о сложившемся литераторе, он весь — в будущем. Подражает Маяковскому, но не учится у него. Поэтическое родство их кажущееся.

Гарнакерьян, как и Михайлов, возмущён газетой «Молот»:

— Стихи Долинского в альманахе не на последнем месте по своему поэтическому уровню, а на него вылили помои, так ничему не научив. Из прочитанного им здесь, на семинаре, 90 процентов попало в уши и дошло до сердца. Все это заставляет верить в творческие возможности поэта.

Луконин тоже возмущён заушательской критикой на страницах областной партийной газеты:

— К начинающим авторам нельзя относиться так, как это сделал «Молот».

Выступающих поддержал Грибачёв:

— Желательно говорить о Долинском как о молодом поэте. У него есть хорошо найденные строки. Автор же статьи, напечатанной в «Молоте», несведущ в поэзии. Такая рецензия, которую напечатал он, ничего не даёт ни уму ни сердцу и только наносит вред литературному делу. Не может быть анализа без учёта художественных особенностей творчества. Хвалить или ругать автора только за тему — это ставить всё с ног на голову.

Николай Матвеевич делает замечание о поэме Долинского. По его мнению, автор старается уложить в неё некоторые положения воинского устава. В таком ключе написано немало плохих стихов и поэм. Грибачёв не принимает стихотворения «Пик двух братьев»:

— От таких умозрительных стихов надо держаться подальше. Что вы знаете о Рио-де-Жанейро? Эти стихи ничего не говорят читателю, так как в них нет ни одной живой детали.

Руководитель семинара продолжает:

— Долинский талантлив, он может делать настоящие вещи. Мой совет ему: побольше размышлять, прежде чем садиться за письменный стол. Надо уметь вынашивать замысел стихов, работая над рукописью, искать наиболее значимые слова. А что касается критики, то скажу всем, взявшимся за перо: если вы решили идти в литературу, то будьте готовы к тому, что какое-то количество палок обязательно перепадёт вам, приучайте себя к тому, чтобы правильно реагировать и на хулу и на хвалебные отзывы!

В заключительной речи по итогам совещания, Грибачёв ещё раз упомянул Долинского как талантливого поэта и назвал возрождением рапповщины статью о нем в газете «Молот».

Окрылённый добрым отношением маститых авторов к своему творчеству, Долинский говорил Грибачёву, Луконину и всем принимавшим участие в обсуждении его стихов:

— Я доволен критикой. Благодарю за советы, которым буду следовать в своём творчестве.

Счастливым покидал он семинар.

* * *

…Поиски слова продолжались. Рождались новые замыслы, появлялись темы и мотивы, связанные с Доном. Литконсультант областной молодёжноё газеты «Большевистская смена» Андрей Худяков привёл Долинского в редакцию многотиражной газеты завода Ростсельмаш, и его тут же взяли на работу. Журналистикой он занимался и раньше. В 1946 году во время службы в лётной части был корреспондентом армейской газеты «Отвага». Огромный завод, флагман отечественного комбайностроения, принял поэта в свой коллектив. Работа в заводской редакции сблизила его с талантливым журналистом и поэтом Константином Клементьевичем Бобошко. Круг интересов этого незаурядного человека был необычайно широк — от чисто производственной тематики, связанной с продуманной организацией труда, повышением его производительности, до постоянного открытия человеческих судеб. Особый интерес Бобошко проявлял к носителям технического прогресса — к рационализаторам и изобретателям, творцам новой техники и передовых технологий. Сам Константин Клементьевич имел авторские свидетельства изобретателя. Кроме всего прочего, редакционный друг Долинского был ярым коллекционером марок, увлекался цветоводством, фотографией. В Ростовском и иных книжных издательствах выходили книги Бобошко, предназначенные для любознательных читателей.

Пришлось осваивать заводскую тематику и Даниилу. Наряду с очерками, зарисовками, репортажами о монтажниках и формовщиках, конструкторах и сварщиках, на страницах «Сталинца», переименованного со временем в «Ростсельмашевец», одни за другими появлялись стихи о мастере Василии Ивановиче Веселове, наставнике молодых рабочих, о новичке, который после службы в армии нашёл своё место в «гулком цехе огромного завода». Даниил словно торопился выплеснуть на бумагу новые впечатления. Но, не в обиду будь ему сказано, «рабочая тема» очень уж уступала «фронтовой». Стихи, в основном, были плакатно-поверхностными: летуну из стихотворения «Дорога на вокзал» противопоставлялся положительный рабочий, у которого в трудовой книжке всего три записи; героиня стихотворения «Письмо» ведёт переписку с парнем, дарившим ей букеты, и забывает о мастере, который учил её и ставил на ноги. Автор клеймит эгоистку за душевную чёрствость и неблагодарность. Поверхностно-информационным представляется стихотворение «Встреча с песней», повествующее о том, что на Сельмаш приезжали различные иностранные делегации — негры, французы…

Стихи, написанные Долинским на заводе и помещённые в первую книгу, никогда впредь им не переиздавались, и остались в его творчестве данью времени, требовавшего от поэта обязательной производственной тематики, отображения авангардной роли рабочего класса как главной движущей силы советского общества. Определить своё отношение к этой тематике, сделав её органичной для своей поэзии, Долинский не сумел.

В то же время шло иное качественное накопление. В поэтике Долинского снова появились стихи, характерные для его творчества. Во многом этому способствовала литературная среда, которая имела свои многолетние заводские традиции. Достаточно сказать, что литературное объединение Ростсельмаша существовало с 1928 года и возникло почти одновременно с заводом. В разное время в него входили Анатолий Софронов, Илья Котенко, Пётр Симонов, Константин Прийма. С рабочими литераторами встречались Мариэтта Шагинян, Степан Щипачёв, с молодыми ростсельмашевцами делился писательским опытом сам Максим Горький. Руководили литобъединением поочерёдно Владимир Фоменко, Ашот Гарнакерьян, Иван Ковалевский, Даниил Долинский. Через литературное объединение Ростсельмаша прошли поэты Борис Примеров, Пётр Вегин, Рудольф Харченко, Иван Лесной, Игорь Кудрявцев, Анатолий Гриценко, Владимир Фролов, Борис Козлов.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.