ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА

(Повести и рассказы)

ЛЕТЕЛ ЖУРАВЕЛЬ...

Оставить комментарий

Николай Иванович сидел за столом у себя в кабинете и читал толстую книгу. Когда Женя вошла, он сделал движение, чтобы убрать книгу, но раздумал и уставил на Женю светлые глаза в ресницах, казавшихся совершенно белыми на загорелом лице.

— Детектив, понимаешь, интересный попался, — сообщил он. — Иностранный. Ты детективы любишь?

— Нет.

— А врёшь поди. Детективы все любят, только не все признаются.

— А я не люблю.

— Всё у тебя не как у людей. Про что же ты читаешь? Про любовь?

— Про жизнь читаю. И про любовь в том числе. Николай Иванович, у меня в шесть электричка, — сказала Женя почему-то жалобным голосом. — А газета, сами видите, задерживается.

— Когда следующая?

— В девять тридцать. Поздно.

— Вот и поедешь в девять тридцать. Я думаю, газета к этому времени поспеет.

— А если нет?

— Ну, тогда в девять отпущу.

— А сейчас нельзя?

— Нельзя. Ты же говоришь, что мы здесь все неграмотные.

— Никогда я этого не говорила.

— А не говорила, так думаешь. И даёшь понять.

За дверью простучали каблучки; Надюша, уже не босая, а в красных туфлях, прошагала к столу, небрежно уронила на него оттиск и распорядилась:

— Женя, иди скорей читать. А вы, Николай Иванович, не отвлекайте!

Сверяя правку, Женя взглядывала в окно на неподвижные деревья, на разукрасившиеся перед заходом солнца облака и чувствовала себя, неизвестно почему, счастливой. Она ещё не совсем понимала, что за человек Николай Иванович. Оказывается, ему всего тридцать восемь лет, а голова у него лысая, голос старческий, и ходит как старик — шаркает и сутулится, весь какой-то расслабленный. А на планёрках подбирается, говорит чётко, оценки даёт точные, задачи ставит — как перед боем. Залюбоваться можно. Даже обходится без своих любимых простонародных словечек.

Когда Женя пришла поступать на работу, редактор, остро глядя на неё, спросил:

— Пишете что-нибудь?

— Пытаюсь. Для себя.

— Стихи?

— Нет, прозу.

— И получается?

— Не очень, — призналась Женя.

— Так вы кем хотите быть: журналистом или писателем?

Он спрашивал резко, но так заинтересованно, что эта резкость не обижала и не отталкивала.

— Как получится. Просто хочу писать… научиться писать.

Николай Иванович неожиданно широко улыбнулся:

— Ишь ты, серьёзная. Думает, слова выбирает. Ну, пиши. Пробуй, учись. Сможешь — хорошо, не сможешь — не взыщи. Нам не начинающие романисты нужны, а газетчики, работники.

Женя попала в отдел писем, в подчинение к маленькой беленькой Свете, своей ровеснице; у неё уже был сын-первоклассник.

— Николай Иванович — тонкий интеллигентный человек, — сообщила ей Света в первый же день.

Не успела Женя ответить, как Николай Иванович выглянул в дверь и сказал, обращаясь к завотделом сельского хозяйства Кувшинникову:

— Слышь, Петрович, зайди-ка ко мне на пять минут. Обмозговать надо одно дело. — И тут же скрылся.

Женя с трудом подавила улыбку.

— Нет, правда, — сказала Света.

Линотипистка Люда принесла на чистой газетной бумаге большой кусок дыни и ломоть тёплого белого хлеба. Это показалось Жене райским лакомством, доставшимся ей по ошибке.

Последнюю полосу она понесла подписывать редактору за час до электрички. Он прочёл заголовки, подписал и поднял на неё глаза:

— Ты что это такая блаженная?

— Хорошо, — сказала Женя без всякой мысли.

— Что хорошо?

— Всё: работа, газета, погода.

— Работа? — Николай Иванович остро взглянул на неё.

— И работа.

— Сидишь, как монашка в келье, и радуешься. Ты что, писать не хочешь?

— Хочу, — сказала Женя, — но и так хорошо.

— Что-то я тебя не пойму. Слишком уж ты странная, — заключил Николай Иванович.

Жене стало смешно: он сказал ей то же самое, что она только что думала о нём, и она улыбнулась.

— Ты что, влюбилась?

Продолжая улыбаться, Женя покачала головой.

— А не мешало бы. Ладно, беги на электричку. Успеешь?

— Успею.

— Завтра приходи после обеда. Отдохни маленько.

Женя вернулась в корректорскую и посидела там ещё немного без света, глядя в тёмно-синий воздух, с ощущением полного счастья.

Глава 3

Автобус уже шёл по селу. Жене хотелось, чтобы он не останавливался как можно дольше: ехать бы и смотреть на тополя, стоящие вдоль дороги, на яркое небо с лёгкими облаками и почти физически чувствовать безграничность пространства. Было страшно и неестественно переходить от всего этого к тяжёлому и, скорее всего, напрасному разговору. Пока она ехала, разговор был где-то, на каком-то неопределённом расстоянии и не имел к ней отношения. Теперь он всё приближался и нависал над ней.

Письмо, по которому приехала Женя, было подписано несколькими женщинами. «Представьте себе горе матери, — писали они, — которая лишилась не только мужа, но и ребёнка, которого этот страшный человек оторвал от родной матери. Он это сделал не от любви к дочери, а назло Анне Степановне, которую он бросил вместе с сыном, который очень любит отца и сестру. Напишите об этом так, чтобы он понял и раскаялся и вернул дочь матери и чтобы никто в нашем районе так никогда не поступал».

После удачной статьи под рубрикой «На темы морали» большая часть «жалобных» писем, как говорили в редакции, стала попадать к Жене. Иногда эти письма требовали почти детективного расследования, часто в них содержались мелкие соседские ссоры, тяжёлые семейные обиды. Читая такие письма, Женя обычно сразу видела, что помочь не удастся, и каждый раз ехала с тоской и чувством неловкости, зная, что будут слёзы, обвинения, злость и неправота с обеих сторон. Своя роль в этих разбирательствах представлялась ей ложной и стыдной, и она не могла отделаться от мысли, что люди, доверяющие ей свою беду, тоже понимают это.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.