Писатели пишут

***

Этот звук мы выбрали до донышка,

он умолк — а значит, он не мог

длиться,

как ни бейся сверху донизу

недисциплинированный мозг.

.

Мы не знали, в этом милость горняя,

нас минует тягостный удел —

чтоб сжигал меня в огромном городе

твой последний богоданный день.

.

А мои — порожними составами

сквозь меня теперь текут к луне,

длинной изнурительной метафорой

что-то злое объясняя мне…

.

***

К тебе прихожу. Мы неправы,

мы так были в этом наивны.

По травам, по высохшим травам,

творящим безмолвные гимны,

.

которые вместе сминали,

железнодорожные маки, —

топорщатся антиклинали,

взвихряя полёт стихиалий,

и в нём безысходность зашкалит

кривляньем рунических магий.

.

Внутри недостроенных храмов

дышали любовь и надежда,

там воздух — бальзамом на раны,

так пахли дожди в моём детстве.

.

Ты сделал меня очень сильной,

но воля сейчас так нелепа.

Себе — ничего не просила,

помимо насущного неба…

.

***

Интуиция моя, будь наглее,

бей в набат, кричи, лупи меня плетью,

не позволь гнушаться правдой твоею,

выпей лето до впадения в Лету.

.

Да о чём я? Поздно, всё уже поздно…

Рвётся воем никогда из-под рёбер.

После драки кулаками не…

.

Звёзды

пудом соли необжитой

торопят.

.

***

Во мне болят твои слова, ещё живые,

и наша в Мишкино трава, и та запруда…

Весна грядет — и без тебя она впервые,

как справится?

Ты подсобил бы ей — оттуда.

.

Чернила есть, слёз больше нет, унынье злее,

не контролируют пассионарность строфы.

(Не налюбуюсь на античный профиль.)

Дождь отрезвляет, никакого в нём елея,

но кто же нас

столкнул в воронку катастрофы?

.

***

И снова прорываться через город —

на край его, туда, где долго, тихо

идёшь среди могил, сличая цифры,

кварталы — и сворачиваешь часто,

находишь — и, склонившись, что-то шепчешь,

и молишься, и ждёшь —

что ты ответишь.

.

А ты не отвечаешь…

Снова, снова

идти туда, где нет тебя, любимый.

.

Тебя там нет.

И это хорошо.

Златокудрый Октябрь, синеок и слезлив,

в полотняный хитон обернувшись, скользил

по губам красноглинных оврагов и в рот

попадали хмельные настои дождей,

кудреватились елочки — наоборот

исполняли стриптиз, похудев, что Кащей,

тонконогие рощи. Звериный народ

от кутюр одевался в изнанку вещей.

Молчаливый Октябрь мокроват, тароват:

тупорылые желуди свой газават

объявили объевшимся в жир кабанам,

и подростки — грибы пригвоздили кору

тайнобрачного пня, в подражание нам,

так уверенным, что не нашлись на сору,

не простившим родителям поздний роман,

не меняющим зелень на желтенький рубль…

Краснощекий Октябрь — то ли пьянь, то ли дрянь

и багровую ладит вендетту. И впрямь:

кумачевые брызги упрямых рябин

расстреляли сороки до срока… И лег

то ли ладан кочующий, свернутый в дым,

то ли души погибших… Хмельной ветерок

пил взасос мухоморный атласный кармин —

будто сын — что Октябрь у дорог подстерег.

1995 г.

…еще сквозит в плодах небрежных,

припавших к стынущей земле,

багрянца след в саду неспешном,

приготовляемом к зиме.

И в тишине, вдруг проступивший-

сквозь шум осыпавшихся крон-

вопрос, оскомину набивший,

о свойствах сыра и ворон

в крыловский (или окрылённый?)

октябрьский этот листопад…

Но колоколен перезвоны

Покров уже благовестят.

Октябрь 2021

Октябрь в зените. По утрам тепло.

Послушной детворе надели куртки.

Застенчивые свежие окурки

глядят из листьев сухо и светло.

Еще не пахнут плесенью сады,

и дёрн таит мицелий паучиный,

и мнится совершенно беспричинной

печаль, что тлен в тебе, как стыд…

И всё — навек: нехоженный газон,

поджарый клён, бесстыжий на закате,

что бесполезен осени резон,

когда так тихо и полно загадок.

Я, будто малохольная герань,

смотрю на смятый лист с коровкой божьей

сквозь грань стекла меж завтра и вчера…

Октябрь в зените.

Всё еще возможно.

Нас мало. Нас, может быть, трое

Донецких, горючих и адских…

/Б. Пастернак/

.

Что нам впереди предначертано?

Нас мало. Нас, может быть, четверо…

/А. Вознесенский/

.

Нас мало, нас, может быть, пятеро −

горючих, как слёзы и сланцы,

рванувших из адского кратера

на свет, будто пекла посланцы.

.

Взрываясь, грозя катастрофами,

вселенским скандалом, цунами,

играли с опасными строфами,

не зная, что станется с нами.

.

Мы славой своей пятиглавою

гордились вполне по-драконьи.

Но днесь остывающей лавою

дымимся на выжженном склоне.

.

Включить в каталоги и ценники

нас, к счастью, пока не успели.

И вряд ли поймут современники,

какие под нами Помпеи.

.

А впрочем, деревня ль, Помпеи ли −

всё пепел, и тлен, и тщета, −

сожгли и по ветру развеяли,

и нету уже ни черта.

.

Мы пьём и ругаемся матерно,

судьбы добивая аванс.

Но помним: нас всё-таки пятеро.

Хотя, может быть, и не нас.

.

1 февраля 2012 г.

ПЫЛЬ

диптих

1 Молчу

Silentium!

Ф. Тютчев

Война, война… кому она нужна?..

Над гибелью хохочет Сатана

и плачут боги.

Сказать бы больше, — грубо не хочу,

а мягко не могу — вот и молчу,

вдыхая пыль раздолбанной дороги.

Преодолеть бы приступ злой тоски

и засорять свободные листки

словесным вздором —

но пыль во мне, суха и горяча,

вздохнуть не даст… а во`роны кричат…

жаль, я не во`рон, —

ни каркнуть, ни взлететь… да и куда

лететь, когда повсюду и всегда

рыдают боги,

и пыль везде — в словах, делах, вещах…

и я молчу, как Тютчев завещал,

и нет конца войне, тоске, тревоге.

2 Иная пыль

Но есть иная пыль просёлочных дорог,

нередко босиком по ней проходит Бог,

прохладным вечером люблю его встречать;

он мал, ему на вид четыре или пять,

он клевер и полынь, он девочка и мальчик,

и бабочка, и шмель, и одуванчик,

он солнце, и река, и ветер, и ковыль;

Он греет и подсвечивает пыль,

внушая мысль о том, что всё не зря прошло.

И пыль не горяча: босым ногам тепло.

Любовь сладка — и губы знают мёд.

Любовь горька, и это всем известно.

Любовь трудна. Но сердце устаёт

не от любви.

Ему темно и тесно

в застенках плоти…

в глубине глубин

простая выполняется работа —

само себе качай гемоглобин,

не жди чудес от мира и от бога

всю жизнь.

И только после — тишина,

покой такой — хоть ангелов зови!

А что любовь? Сладка, горька, трудна.

Но сердце устаёт

не от любви…

Уже ночами холодно. Дрожу,

заботливо укутанная пледом.

Я нежностью твоею дорожу,

как этим запоздалым бабьим летом.

А в полдень жарко. И осколки льда —

нелепый реквизит перед рассветом.

Уже октябрь, но кажется при этом,

что осени не будет никогда…

Ты за руку берёшь меня. Шаги

я под тебя подстраиваю. Парой

так ходят дети или старики.

Но мы не дети, и не так уж стары…

Там, за калиткой, осень. Все пути

приводят в осень. Мы идём степенно.

И нам идти,

идти ещё,

идти…

Не торопи назойливым Шопеном…

СЕМИЛИСТНИК ОСЕННИЙ

1

ЗА ВСТРЕЧУ, ОСЕНЬ!

Не ямбом ли четырёхстопным,

заветным ямбом допотопным,(с)*

начать не оду, не сонет,

не Слово

о походе ратном,

но снова

о красотке статной,

то бишь об Осени, куплет?

Куплет, конечно, не поэма,

но осень, знаете ли, тема,

давно освоенная: Блок

писал о ней, писал Асеев,

Бальмонт, Ахматова, Есенин —

я лучше выдумать не мог. © 

Пока с берёз на клумбы сада

слетала бронза листопада,

камена сонная моя

сего послания начало

у Ходасевича скачала;

а где же был в то время я?

-------------------------

Я был в степи. Неслись на север

крутые тучи; ветер сеял

дождинки; в лесополосе,

художник с пёстрою палитрой,

гулял Октябрь, и с молитвой

осенний день встречали все:

деревья, ласточки под крышей,

коровы, зайцы, куры, мыши,

дороги, овцы, облака,

река, лохматые туманы,

гусей да уток караваны,

взъерошенного тростника

густые заросли, русалки,

поросшие кустами балки,

и невысокая гора,

и дозревающий шиповник —

рук исцарапанных виновник, —

et cetera, et cetera…

Эпилог

А если кто прочтёт и спросит:

«Помилуй Бог, а где же Осень?

Где медь и золото листвы?!" -

я добросовестно вначале

назвал поэтов, что писали

на эту тему. Если Вы,

увы, с их Музой незнакомы, —

при чём здесь я? Теперь я дома;

в бокалах искрится вино;

перо небрежно на пол бросив,

я говорю: «Ну, здравствуй, Осень!

Мы не встречались так давно!"

*Владислав Ходасевич. «Не ямбом ли четырёхстопным…»

2

ОСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ

Теперь мы будем долго ждать весны.

В природе с каждым днём всё меньше света,

Всё больше листьев, падающих с веток,

Всё больше сухости и желтизны.

Как два сонета, день и ночь равны.

Уже ушло/ещё уходит лето,

Ещё увидеть и во сне нелепо,

что лужицы ледком окаймлены.

Всё впереди: дожди на Новый год,

Февраль и март, где на день сто погод,

Апрельский ветер, май со свежим ливнем.

Всё впереди. Когда еще зима!..

Как раз пора досыпать в закрома

Немного строк, лиричных и наивных.

3

ОКТЯБРЬ ПЛАЧЕТ

Не плачь, Октябрь. Почему, поведай,

потоком слёзы?

Пойдём, расскажем о наших бедах

донскому плёсу.

Давай отбросим дела и речи,

и прочий мусор.

Давай назначим на этот вечер

свиданье музам.

О том ли плакать, что воздух пахнет

листом палёным?

Давай назначим свиданье в парке

под красным клёном.

О том ли горькие слёзы лил ты, —

и всё промокло, —

что время, друг мой, дубы и липы

раскрасить охрой.

Над нами мечется ветер сивый,

тоскливо воя.

Ну что ж, поплачь о своей красивой,

недолгой воле.

Поплачь, Октябрь, поплачь, открыв мне

свои печали.

Поплачь немного, без лишних ливней,

ноябрь встречая.

4

ДЫМ

В нашем городе давно

жечь листву

запрещено.

Хорошо, что воздух чист.

Я всем сердцем за порядок.

Дым Отечества не сладок, —

но ведь нет иных отчизн…

И поэтому строка

и душа признанья просят:

Осень

будто бы не осень

без горчащего дымка.

Где октябрьские костры,

от которых над Россией

души листьев уносились

в сопредельные миры?!

Листья жечь запрещено!

Значит, вместе с дрянью всякой

в прорве мусорного бака

сгинуть павшим суждено.

И разносится иной

дым с полей необозримых

от Камчатки и до Крыма

над ш и р о к о ю страной.

5

***

…Потому что завтра уже ноябрь, и короткие дни грустны, и пора бы поэму писать, но я, по тропинкам бродя лесным, вижу только свет, рассеянный свет, а ни звуков, ни слов нет, нет ни образа, ни строки, только свет лежит у реки и в лесу, и в поле, и в облаках, остывающих над рекой, когда выходит рассвет лакать туманное молоко.

И — помимо раздумий, слов, строк — хворостинок сухих треск, — разгорается нехотя костерок, согревает пустой лес, и в поэму, которой нет, проливается лёгкий свет — для души и бальзам

и яд…

Вот и всё. Наступил ноябрь.

6

НОЯБРЬСКОЕ НАСТРОЕНИЕ

Среди померкнувших полей…

Николай Рубцов

Кто-то стоял на страже?

Нет?!

Ну вот это зря…

Снова случилась кража

августа-сентября.

Люди, держите вора!

Где там! И след простыл…

…выцветшие просторы,

высохшие листы,

зябкая на рассвете,

меркнущая страна

да сумасшедший ветер —

вот что осталось нам.

Не выбегаю к речке

донкой ловить зарю.

Дома у тёплой печки

сам себе говорю:

— Что тебе ветра вопли?

Бесится, — ну и пусть.

Щуку возьмёшь на воблер,

строки возьмёшь на грусть.

Так и зимуй на свете,

опытный рыболов.

Жди, чтоб сменился ветер —

будет хороший клёв.

7

КАК Я ПРОВЁЛ ОСЕНЬ

Помните, в школе, после каникул,

нам приходилось писать сочинение

на тему «Как я провёл лето».

Давно, давно уже я не школьник,

но сам себе придумал заботу

и написал сочиненье на тему

«Как я провёл осень».

Чудесно провёл: в сентябре встретил,

а в октябре проводил дальше.

Мы вместе гуляли по берегу Дона,

с берёз и лип обрывая листья.

Вокруг непрерывно летал ветер,

то нас обгоняя, то к нам возвращаясь.

Потом, в ноябре, в городском парке

сидели мы под пустым клёном,

любуясь клумбой, где догорали

гвоздики, астры и хризантемы.

— Я скоро уйду, — сказала Осень.

Я молча подумал, что я тоже,

а вслух произнёс, что ждать буду.

Я знал — она через год вернётся,

совершив круиз по Южному полушарию,

и если, Бог даст, буду жив-здоров,

я снова выйду на берег Дона

встречать её, кареглазую королеву.

Читаю, чтоб уснуть —

а для чего ж ещё,

уснуть и видеть сны —

ты ласков и спокоен,

ты продолжаешь путь

и обнуляешь счёт,

ты что-то уяснил

и свил надёжный кокон.

.

Бог сохранил слова —

но разве это всё?

А невербальный свет,

прикосновений строфы

приклею ПВА —

меня уже несёт

бессильным протрезветь

обломком катастрофы.

.

То пыль, то колкий лёд,

то хлопья, то крупа,

холерики — легки,

то взбалмошны, то тихи,

Тошнит. Знобит. Пройдёт.

Репризы невпопад

берёзовой фольги

и колкой облепихи.

.

Поддержит мир пока

прополка цветника,

трёхсотый день сурка —

и этого довольно

во внутренней тюрьме —

но нет, не компрэмэ,

нет, я не знаю — как,

мне просто очень больно.

.

И вот, когда уже

не плачу, не зову —

вдруг сам включится свет,

а во дворе вечернем

на низком вольтаже,

в Ростове-на-яву —

твой робкий силуэт

и синее свеченье.

.

Гора упала с плеч —

не знаю, на кого,

и я не оглянусь —

я помню об Орфее.

не будет сбычи мечт —

восхода божество,

мозаика медуз —

и так оно вернее…

.

25.08.25