ТЕАТР ДЛЯ ЧТЕНИЯ

(Драматические этюды)

ПОП и ТУРОК

Оставить комментарий

УЗНИК. У них такие грязные ноги?

ПОСЕТИТЕЛЬ. Что вы, какое странное предположение!.. Я не могу поручиться, что все кардиналы ежедневно принимают ванну, но перед этой процедурой они, разумеется, принимают все меры, чтобы… Наверное, вы правы и я заслуживаю вашего плевка, вашего оскорбления.

УЗНИК. Наконец-то понял!

ПОСЕТИТЕЛЬ. У меня и в мыслях не было устраивать рекламную шумиху вокруг этого посещения. О том, что я собираюсь встретиться с вами, знали два-три человека из моих ближайших помощников. Очевидно, кто-то из них не утерпел и сообщил журналистам. Повторяю, без моего ведома и вопреки моей воле. Но, увидев собравшихся репортеров, я обязан был все отменить и перенести на другой день. Чтобы не дать вам повода думать, будто этот визит я затеял потому, что он нужен мне, а не вам. Я неуклюже выразился, я тоже не очень здорово говорю по-итальянски, но вы, надеюсь, меня поняли.

УЗНИК. Не бойтесь, я не оскверню своей вонючей турецкой слюной вашей святейшей физиономии.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Премного благодарен.

УЗНИК. Но не потому, что я вас простил или пожалел. Просто я не хочу оказаться в карцере, основательно избитым.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Значит, здесь все-таки практикуют избиения и пытки?

УЗНИК. Ха-ха, падре, вы как будто только что родились. Для чего же еще существуют тюрьмы, как не для пыток и мучений? Держать человека взаперти — разве это само по себе не пытка?

ПОСЕТИТЕЛЬ. Ужасно, ужасно, я с вами вполне согласен… Да, человек в вашем положении поистине имеет право быть моим суровым судьей… Но вы упрекнули меня в тщеславии — это удар ниже пояса. Наша душа — такое хитрое сплетение высокого и низменного, что в самом благородном и самоотверженном поступке можно найти следы похвальбы или самолюбования. Если я копну в своей душе до самой глубины, найду хорошо упрятанное желание, чтобы мой приход к вам, в тюрьму, не остался незамеченным. Мне было приятно думать, как я гуманен и как точно следую заповеди Спасителя — прощать сотворивших нам зло.

УЗНИК. Я рад, что вы в добром здравии. Значит, зло, которое я вам причинил, не так уж велико, чтобы простить его было великим подвигом доброты.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Должен вас заверить, раны были совсем не безболезненными, да и операции — не такая уж радостная штука.

УЗНИК. Простите, падре… Мне так стыдно… Ладно, откровенность за откровенность. Я тоже страшно тщеславен. Желание плюнуть в вас у меня появилось не потому, что я испытываю к вам какие-нибудь плохие чувства. Просто я вообразил на минуту, какой поднимется шум, какие хлесткие заголовки появятся в газетах… «На этот раз турок не промахнулся», «Второе покушение оказалось удачным». «Али наконец восторжествовал»… Эх. жаль. что я этих газет в любом случае не увидел бы. Мне не дают свежих газет. Иначе я, наверное, не отказал бы себе в таком удовольствии, и черт с ним, с карцером.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Ну, это уже слишком! Мне кажется, вы на себя наговариваете.

УЗНИК. Нисколько. Тщеславием я страдаю давно. Эта проклятая страсть и заставила меня пойти на плохое дело. Ну, стрелять в вас. Вы, конечно, не верите в ту чушь, которую я плел на судебном процессе. Насчет руки Москвы, болгарских агентов и все такое. Мне самому было забавно, как серьезно воспринимали все эти глупости здешние следователи и судьи. Но вас-то не проведешь, вы прекрасно понимаете, что к чему Да, я получил то, чего добивался. Нищего, безродного мальчишку узнал весь мир! Его имя не сходило с первых страниц всех газет! С него начинались обзоры новостей на радио и телевидении! Я стал в один ряд с Полом Маккартни, Элвисом Пресли, Аленом Делоном, Пеле — с теми, кому я с детства завидовал!

ПОСЕТИТЕЛЬ. Чему же вы завидовали — их известности или их талантам?

УЗНИК. При чем тут таланты! Я завидовал той любви, которой они окружены, тому, что у них миллионы поклонников и поклонниц, собирающих автографы, что за каждым их шагом следят… У президента США вырвали зуб, у Софи Лорен потерялась собачка — какие грандиозные события, все только о них и говорят. А ты, несчастный Али, хоть умри, никто о тебе не вспомнит, не скажет ни слова. А чем я хуже их? Ну да, у меня нет ни красоты, ни богатства, ни силы, но я тоже хочу, чтобы все меня знали и любили. Разве я не имею на это права?

ПОСЕТИТЕЛЬ. Вы уверены, что этот… эксцесс принес вам не только известность, но и любовь?

УЗНИК. Естественно! Я же видел, с каким обожанием и восторгом глядят на меня толпы. И журналисты, и политики, и присяжные заседатели, и даже тюремщики — все любят меня. Меня любят уж во всяком случае не меньше вашего. Только не обижайтесь.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Нет-нет, что вы, какие могут быть обиды на человека в вашем положении…

УЗНИК. Да-да, падре, вас любят по привычке, вы уже примелькались и вряд ли сможете кого-нибудь удивить. Я же подарил людям яркие переживания, потешил их любопытство, заставил почувствовать что-то такое… необычайное. А люди умеют быть благодарными к тем, кто поразил их воображение. Думаете, я ненормальный, а я, напротив, действовал совершенно обдуманно и все рассчитал. В наше время известность стала высшей ценностью, и стоит она дороже власти и денег. Была бы слава — власть и деньги приложатся. Тупоголовый футболист легко победит на выборах в сенат профессора экономики, будь тот хоть семи пядей во лбу. А если этот футболист вздумает сделаться певцом, он, не имея ни голоса, ни слуха, заработает на записях кучу денег. Громкое имя — ходовой товар само по себе, независимо от того, почему имя стало громким. Акварели Гитлера на аукционах идут по таким ценам, о которых не смеют и мечтать настоящие художники. Да, я пошел смелым и рискованным путем, но в конце концов, я не украл свою славу, а купил ее ценой тюрьмы. Это была честная сделка, и о ней не жалею. Теперь я стал личностью, фигурой. Репортеры копаются в моем прошлом, ищут моих родственников и приятелей, и они тоже становятся знаменитыми моим отраженным светом. За это можно и пострадать.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Но почему вы выбрали меня, а не какого-нибудь видного политика или звезду эстрады?

УЗНИК. Я об этом думал. Но политиков слишком хорошо охраняют. Шлепнуть актеришку — не было бы такого шуму.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Если вы все так хорошо рассчитали, почему же решили не убить меня, а только ранить? Если бы пристрелили насмерть, было бы еще больше шуму…

УЗНИК. А откуда вы знаете, что у меня не было цели вас убить? Может, я промахнулся случайно, от страха или волнения?

ПОСЕТИТЕЛЬ. Сейчас я вам объясню…

УЗНИК. Не надо, я же понимаю — мне нет смысла лгать такому проницательному человеку, как вы… Я прикинул, что выгоднее оставить вас в живых. Смертная казнь в Италии отменена, а пожизненное заключение на практике означает двадцать лет. Что ж, пусть я проведу за решеткой эти годы, выйду еще не старым, сорок с небольшим, и вы, надеюсь, еще не покинете бренный мир, попы живут долго. Значит, книга моих воспоминаний будет представлять куда больший интерес, чем если бы вы к тому времени уже давно скончались бы. Любое издательство отвалит за нее по меньше мере двести тысяч долларов. Нет, убивать вас не было никакого смысла… Вижу, вы разочарованы. Вы ведь пришли, чтобы проверить, так ли я сломлен и подавлен, как вам хотелось бы, достаточно ли страдаю. А перед вами — человек, в общем довольный своей судьбой, потому что он ее сознательно избрал. Главное — вам, должно быть, обидно, что вы послужили всего лишь орудием моей цели. Я же ни о чем не жалею. Просидеть двадцать лет в тюрьме — это, конечно, не самый короткий путь к богатству и славе. Но это лучше, чем ковыряться в земле, корпеть на заводе или в пыльной лавчонке без всякой надежды хоть к старости выбиться в люди.

ПОСЕТИТЕЛЬ. Я многое видел в этой жизни и знаю, как глубоко умеет дьявол запускать корни в человеческую душу. Так что меня не удивить ни жестоким злодейством, ни цинизмом, ни всепожирающей гордыней. Я мог бы вам поверить, если бы в молодости не баловался литературой. Ваш сюжет слишком выстроен и логичен, чтобы не заподозрить в нем фальши, какой-то психологической противоречивости. Юноша, превыше всего ставящий славу и готовый ради нее на самое страшное преступление, должен обладать пылким и нетерпеливым нравом. Такому надо получить славу немедленно и жадно наброситься на нее, как на вожделенную подружку. Человек, тщательно продумывающий все детали и готовый принести в жертву двадцать лучших лет жизни, — это совсем другой характер, вы не находите?




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.