ЖАЖДА СТРАНСТВИЙ

Каменотёс:
Ужели сомневаешься?.. Пускай,
ответом на твои вопросы будет
судьба того, кто снова переступит
земных времен необозримый край.

Пряха (появляясь):
Мир делу доброму! —
Должна я вам сказать,
сомненья эти вечны в мирозданье.

Каменотёс:
Была ты мастерица прясть и ткать,
так расскажи нам о своём призванье.

Пряха:
Я нити собирала в полотно,
но прежде я сплетала их из шерсти,
протягивала в тесноту отверстий,
наматывала на веретено.
И звёздной ночью видела луна,
с каким упорством я сплетала нити, —
как будто бы плела канву событий,
а не простые нити полотна.
А за полночь давила тишина,
и я твердила у огня средь мрака:
«Купцу и пахарю нужна рубаха,
и гончару, и кузнецу нужна.
Гиматий нужен путнику в пути,
упругий парус — мореходу в море…» —
И мрак ночной мне уступал в том споре,
и сердце билось радостно в груди.
Лишь в те часы бывала я собой,
переступив порог ночного страха.
И прерывал лишь голос певчей птахи
движенье тонкой нити под рукой.
Я нить сплетала до последних дней,
ткала я до последнего заката,
и унесла с Хароновою платой*
веретено в безмолвный край теней…

Горожанка в венке:
Я поняла…
Души нелёгкий труд
един с рукой, рождающей творенье.
Как нити сплетены в суровый жгут —
неразделимы смуты и прозренья…
А судьбы и певцов, и мастеров
среди ненастий и затмений века
спасет призвания всевышний зов,
хранящий в человеке — ЧЕЛОВЕКА!

И эта мысль иные отмела,
открыла сердцу новое дыханье.
Виденье лиц и голосов волна
пошла на убыль в недра мирозданья…
Она очнулась… Плыли облака.
У ног чабрец цвёл россыпью лиловой,
два человека с флейтами в руках
шли ей навстречу по тропе тырсовой.

Первый флейтист:
С кем говорили Вы? Среди руин пологих
мы слышали звучанье голосов…

Горожанка в венке:
Со мною были четверо из многих,
теперь живущих в глубине веков.

________________________________
* Харонова плата — плата Харону,
перевозчику душ умерших через
реку забвения.