ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

VII

Маринке не спалось. В комнате было душно. Яркое утреннее солнце играло на полу. Маринка оделась и осторожно приоткрыла форточку. Пахнуло крепкой утренней свежестью. Хведько недовольно зашевелился.

— Мамо! Маринка комарья напускает! Велите ей!

— Куда ночью собралась? — Тина села на постели. — А ну-ка, спать!

— Мамо! Солнышко играет! Последние ночки играет, потом закатываться начнет.

Тина слезла с кровати и сердито захлопнула форточку.

— Сватал хороший хлопчик, так нет! Паскуде в инженерши хочется. И ведь было бы что хорошее, а то нашего же скотского лекаря сын. Думаешь, не помню? По всей Виннице первый хулиган был. Добрые люди сколько раз по клуням ловили. И ведь не из нужды, а так. Украдет, испакостит и бросит тут же.

— Он и с девками так же, — хихикнул Хведько, — Лидка Ладикайнен так и говорит: А мне что? — справит светлые туфли и ладно. Только наша дурища не понимает.

— Лидка потерянная девка, туда ей и дорога. — Тина подперла голову рукой. — А ведь наша, подлая, не дружит с порядочными. Маринка!

— Что, мамо? — Маринка обернулась. Она стояла у окна и внимательно глядела на играющее над горами солнце.

— Воды принеси, с разговорами во рту пересохло!

Маринка покорно взяла ведра и выскользнула в коридор.

Ручей был неподалеку. Маринка опустила ведра в журчащую свежую воду. Вода серебристо переливалась на светлом цинке и приятно булькала. Наполнив ведра, Маринка опустилась на колени и напилась прямо из ручья. Приятная свежесть совсем прогнала сон. Маринка села на камешек. Идти в душную комнату не хотелось. Маринка сорвала выросшую у валуна ромашку и принялась гадать:

Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет, любит искренно, увлекается, ждет взаимности, насмехается.

Вышло, что Гордиенко «увлекается»… Как она могла думать, что Венька ей нравится? Обыкновенный куркуль. Работает неплохо, так ведь из-под палки… Маринка никогда не слышала от Веньки, что работа доставляет ему радость.

Она зажмурилась, вспоминая, как хорошо улыбался Даниил Сильвестрович, рассказывая о Днепрогэсе.

Стараясь не расплескать холодной прозрачной воды, Маринка стала подыматься по тропочке.

Но выйдя на дорогу, она чуть не выронила оба ведра, — на углу стоял Гордиенко.

— Даниил Сильвестрович! — тихонько окликнула Маринка. — Що вы в нашей сторонке робите ночью?

— Линию осматриваю. Вот изоляторы покривились. — Гордиенко указал глазами на столб. — Таким монтерам все руки повыкручивать мало. Вот учу вас. Вы учитесь — такими же недотыкомками будете.

— Я когда выучусь, буду стараться, чтоб вы из-за меня никогда не серчали. — Маринка искоса поглядела на Данилу: «бровки як подковки».

— Я девчат у себя не оставлю! Всех по фидерам рассую. Пусть и не мечтают.

Заметив, как Маринка пригорюнилась, Гордиенко ухмыльнулся.

— Брось свои ведра! Пидем, побачим, як солнышко грае!

— Ни! Мамо заругает! — Маринка вся расцвела от одной мысли, что Даниил Сильвестрович позвал ее гулять.

— Разве мамо такая строгая? Свою молодость не помнит? — Гордиенко, разглядывая Маринку, снова усмехнулся. — Дай, я ведра в сенях спрячу. Мамо, небось, спит, до утра не хватится.

— И мне спать надо.

— Молодость проспишь! А может, хлопчик ждет?

— Нету у меня никаких хлопчиков, — Марина поставила ведра наземь и посмотрела в упор на Данилу, — меня наш десятник сватал, я отказала.

— Что же так? — Гордиенко взял ведра и отнес к бараку.

— У него глаза, как щелки, — Маринка приставила пальцы к вискам и оттянула веки, — вот такие.

— Старый?

Марине стало стыдно, что она плохо говорит о Веньке. Венька ни за что не стал бы над ней смеяться.

— Нет! Он совсем молодой и хороший. А про глаза я нарочно, — обыкновенные глаза.

— Почему же ты не пошла за него, если хороший?

Марийка пристально посмотрела на Данилу. — Не люблю я его!

Данила отвернулся и запел:

Копав я в степу криниченьку,

Кохав я мою дивчиненьку.

Замутили орлы воду в криниченьки,

Загубив нелюбый мою дивчиненьку.

Ой жаль, жаль, жаль!

Гордиенко закинул голову, и припев рассыпался по лесу, точно крупные свежие капли воробьиного ливня.

— Вы кохали кого-нибудь, Даниил Сильвестрович? Она за другого пошла? — Маринка в волнении положила пальцы на его руку.

— Что ты? Это песня такая! — Гордиенко удивленно посмотрел на Маринку. — Ну, посуди сама, есть мне время кохаться?

— Нет, я думала раньше, на Украине, — Маринка перебрала пальцами его руку и осторожно погладила обшлаг.

— На Украине было почти то же самое. Только, вместо ЦЭСа, Днепрогэс, а до Днепрогэса — вуз, до вуза — винницкий ЦЭС.

Гордиенко с невольной горечью подумал, что ему скоро 25, а он еще ни разу по-хорошему влюблен не был. Он обнял Маринку за плечи.

— Нравится, как я пою?

Маринка счастливо кивнула головой.

— Як ви поете — душу отдать можно!

— Только когда пою, а сам я тебе ни капельки не нравлюсь?

— Еще спрашиваете, Даниил Сильвестрович! — Маринка прижалась лицом к его плечу.

* * *

Данила, проснулся от яркого, бьющего в глаза солнца.

Он лежал на мху, закинув руки за голову. Рядом какое-то теплое живое существо.

— А, это та девчушка, — Данила вскочил на ноги. — Какое безобразие! Он провалялся всю ночь в новом костюме… Весь

пиджак измят…

— Почему меня не разбудила? — Он шевельнул Маринку ногой.

Полупроснувшаяся Маринка, еще не понимая, в чем дело, виновато улыбнулась.

— Вы, як дитя, вчера на моих руках уснули. Я берегла вас, берегла, а потом глаза мои сомкнулись. — Маринка приподнялась на локте и с обожанием посмотрела на своего возлюбленного.

— Ах, скажите, какие сантименты! Из-за тебя новый костюм испортил. — Данила скинул пиджак и швырнул Маринке. — Почисть хоть, о, черт бы тебя побрал! — Он умылся в ручье.

— Давай сюда пиджак. Гм, оказывается, еще не все потеряно — можно отутюжить. — Данила потянулся. К нему начинало возвращаться благодушное настроение. — Чего ты куксишься? Я прошу тебя, не хвастай на производстве, что гуляешь с инженером.

Данила разбежался и ловко перепрыгнул через ручей. Маринка стояла несколько минут, глотая слезы. Она чувствовала себя виноватой и в том, что дорогой новый костюм испорчен, и было обидно, что Даниил Сильвестрович не нашел для нее ни одного ласкового слова.

«Неужели со всеми девчатами так бывает? Вот что значит «потерянная», — Маринка провела рукой по волосам и начала осторожно пробираться через ручей.