ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

Здесь будет город заложен.

А. Пушкин

I

— Вот скоро и ночей не будет, — подумал вслух Ганичев, идя по талой тропинке. — В три смены работать станем.

Начатые постройки вздымали свои ребра. В пролетах плотники цепкими, уверенными движениями пригоняли доски, подстругивали косяки.

От запаха свежих досок и солнечного размаривающего воздуха ломило в висках.

— Здравствуй, товарищ командир, — окликнул отсекра круглый чернявый паренек, с живыми, скошенными по-монгольски глазами и резкими скулами.

— А, Салых, здравствуй, — весело отозвался Ганичев, — не подкачаешь? По-прежнему сто пятнадцать даешь?

— Нет, товарищ начальник, однако подкачал, не даю больше сто пятнадцать, — печально вздохнул Венька Салых.

Ганичев помрачнел.

— Не думал, Салых, что ты подкачаешь, а еще образцовую молодежную бригаду сколотить хотел.

Венька ухмыльнулся.

— А я говорю тебе, товарищ командир, однако подкачал, не даю больше сто пятнадцать — сто тридцать два даю.

— А, ну тебя! — отмахнулся довольный Ганичев, — опять премировать придется. Говори, Федотыч, — обратился он к бригадиру, — рукавицы и, фартуки есть?

— Хватает, а вот ребята некоторые поговорить с вами кое о чемхотят.

— Товарищ командир, — не выдержал снова Венька, — мы хотим, чтобы у нас тоже знамя ввели, кому рогожное, а кому и настоящее. Однако не хуже других.

— Ладно, — крикнул Ганичев, — обмозгуем. Поговорю с профоргом. Ну, пока, ребятки.

С озера налетал теплый звонкий ветер и сбивал сосульки со стропил. Голые, еще без проводов, столбы бежали на юг к городу Ленина.

На одном из столбов Олесь Шовкошитный укреплял изолятор. Ловкий, проворный как белка, Шовкошитный работал легко и быстро. Ганичев невольно залюбовался.

Толстенький, рыхлый и сдобный, как хорошо выпеченный хлеб, прораб Звирбель подкатился к отсекру.

— Красиво работает, — Ганичев указал глазами на Шовкошитного.

Звирбель поморщился.

— В руках дело горит, а потом все переделывай. Там недоделает, тут попортит.

— Молод еще, учить надо.

— Его выучишь: станешь говорить, указывать, как взглянет, поверите, душа в пятки уходит. Этот белокурый ангелочек, того и гляди ножом пырнет…

Окончив работу, Шовкошитный белкой соскользнул со столба.

— Поди сюда, — позвал Ганичев.

Шовкошитный отцепил кошки, вытер руки и, не торопясь, подошел.

— Ты учиться не хочешь? — сказал отсекр, глядя в упор, — на минимум не ходишь?

— Ни к чему это! В вуз, сами знаете, не пошлют, а время терять не люблю.

— Скажите, — возмутился Звирбель, — какой занятой! Инженер-электрик.

Шовковитный свысока взглянул на толстенького прораба.

— Пойдемте, товарищ Ганичев, — заторопился Звирбель. — Сами видите, как волка ни корми, все в лес глядит.

— Советую тебе, Шовкошитный, подтянуться и гонор сбавить.

Ганичев ушел с прорабом.

Отсекр уже полгода издали наблюдал за Шовкошитным и никак не мог определить, чем собственно живет этот тоненький белокурый парень.

За Шовкошитным не числилось ни прогулов, ни опозданий. График выполнений показывал 100 процентов — ни взлетов, ни срывов. Приходил по гудку, уходил по гудку. На работе больше молчал, а когда с ним заговаривали, оглядывался через плечо грустно и зло.

С товарищами Шовкошитный держал себя свысока, разговаривал со снисходительным презрением, но во всех стычках с администрацией выступал коноводом. Тогда и поговорить любил."Интересный парень, — подумал Ганичев, — из него может выйти толк. Надо подумать — как к нему подойти".

Олесь и курносый Христенко разматывали по земле проволоку. 0лесь сделал хомутик, прицепил провода к поясу и снова взобрался наверх, захватив на этот раз с собой вязки — короткие куски провода.

— О чем с тобой Ганичев говорил? — спросил Шовкошитного курносый Кристенко.

— Та прицепился — отчего на техминимум не хожу, — Шовкошитный легким движением накинул провод на крюк, — а что я там буду делать? Тоска.

— Отчего же тоска? Все-таки развлечение и новое узнать можно, пригодится.

— Тебе, поросю, может и новое, а я еще с Киева помню. Когда во втуз готовился, отец инженеру 10 руб. в час платил, только бы учил меня как следует. — Шовкошитный пренебрежительно оглядел розового, щекастого Кристенку. — Настоящий ты поросенок, а тоже лезешь со своим мнением.

— Уж очень много о себе понимаете, — отрезал обиженный Кристенко, — а понимать-то нечего! На разряд ниже меня получаешь. Не очень-то твой инженер учил тебя, больше денежки в карман клал.

— У меня практики мало.

Шовкошитный закусил губы и стал натягивать блочком проволоку, стараясь точно соблюдать стрелу отвеса. Натягивать проволоку Олесь не любил. Тут требовалось напряжение и сила рук. Изворотливая, скользкая проволока постоянно срывалась с блочка, и подлая лапка отскакивала, отшибая тонкие пальцы Олеся. Шовкошитный нахмурился. Он откинулся назад и с силой дернул блочок к себе. К его изумлению, на этот раз проволока натянулась довольно легко.

— Привык — превращаюсь из пана Шовкошитного в рабочую скотину, — укорил себя Олесь, накладывая вязки. Это было значительно легче, маленькие концы проволоки легко слушались плоскогубцев. Олесь замурлыкал. Размеренные движения, приятный холодок фарфора на ладони и теплый ветер успокаивали его. Он почувствовал почти физическое удовольствие от удачной работы. Солнце уже прямо по весеннему пригревало сквозь спецовку.

— Потрусь! — крикнул Шовкошитный товарищу, — якой денек гарный! Солнышко, что на ридней сторонке. Какая даль мягкая!

Коричневые с белыми пятнами еще не растаявшего снега холмы мягкими и округлыми линиями уходили к разъезду. Но за рекой, ближе к городу, холмы становились круче. Из мягкого грунта резче выпирали валуны. С Вудъяврчорра спускалась россыпь крупных, угластых камней. Еще закованные в радужную наледь, камни как бы шли возникающий город. Тень Вудъяврчорра падала на морену, и в этой тени снег лежал плотной, белой массой.

Возвращаясь с обхода стройки, Ганичев довольно посвистывал.

Опыт с бригадой Федотыча доказал правильность намеченной линии. Венька Салых сам заговорил о рогожном знамени. Были бригады, схематически дающие 100 и 120 процентов.

В дымчатом, лиловом небе четко вставали резкие контуры строящихся зданий. Вечерело. Теплый океанский ветер врывался через ущелье Юкспориока.