НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ ВЕЩЕЙ

3

Ветер… Темно…
Но, рискуя споткнуться,
скачет мелодия. Спать не хочет
август — и белобрысая «тутси»
в первом часу августейшей ночи.

Ветер…
И веет мистической жутью
от тела, которое в ритме «латино»
на негативе, засвеченном ртутью,
на тёмной террасе, на гулких пластинах
колеблется, гнётся, свивается штопором,
руки вдевает в размытые тени,
в сквозящую сеть серебристого тополя
и в перламутровых пятен смятение.

Телом, затянутым в тонкий эластик, —
ветер колдует белая мамба.
Воздух, раскроенный хриплыми ямбами,
склеен движений змеиной пластикой.
Ветер,
пойманный магией пляски,
дует порывисто. Ветру лю-у-бо!..
Льнёт,
с грудями упругими ласков,
и холодит приоткрытые губы,
и раздувает поздний шансон
шалый муссон.

Крутятся времени плавные лопасти,
сеют мгновенные млечные радуги,
переплетают с таинственной ловкостью
зрелость печали и юную радость,
и, грешную нежность своей натуры
замаскировав леопардовым светом,
теснее сплетается мисс Футурум
в насквозь эротичной ламбаде с ветром.
А он, покидая её коварно,
устав провоцировать вёрткую талию,
снова вливается в русло бульвара,
где бредят витрины прекрасной Италией…

Там, в середине огромного вороха
белого шума и белого шороха,
влажного лепета изобилия —
люди уснули и автомобили,
и саксофона ночной клаксон
усугубляет сон.