РОБИНЗОН, ДРУГ ШНЕЕРЗОНА

* * *

Однажды, плюнув на лекцию по биологии, Сережа пришел в пивбар и увидел за столиком непьющего Витька.

— Во дела! — удивленно воскликнул Панибратов. — Подшился или денег нет? А может, дома чего случилось?

— Деньги есть, — ответил Витек. — И дома все о’кей… Я сегодня не пью. И завтра не пью, и послезавтра. И вообще…

И он поведал забавную историю. На следующий день намечалось собрание, где партмолодняк изберет секретаря комитета комсомола. На эту должность выдвинули (и утвердили на парткоме) Витька. То есть, конечно, не Витька, а Виктора Степановича Бурова.

— На хрена тебе? — поднял брови Сергей.

— Понимаешь, Серега, — протянул Буров, — мы уже в том возрасте, когда пора думать о будущем.

— А чего тут думать? — удивился Сергей. — Думаешь о нем или нет, оно все равно наступает.

Витя слыл человеком уравновешенным и никогда не вступал в дискуссии, предпочитая собственные монологи. Если его перебивали, он терял интерес к оппоненту и находил нового слушателя. Однако реплика Панибратова его разозлила.

Будущий комсомольский функционер сплюнул и, отобрав у Сергея наполовину опорожненную кружку, сделал несколько судорожных глотков. После чего взмахнул руками и начал делиться взглядами на жизнь.

Буров заметил, что хотя и не намерен становиться примером, но не желает до конца дней лакать пиво в компании идиотов. Витюха мечтал обустроить быт в квартире улучшенной планировки, много зарабатывать и чувствовать себя полноценным человеком без комплексов.

— А главное, — подытожил Буров, — это подготовка к старости, ибо я желаю упокоиться в окружении родных и близких, а не сдохнуть под забором, как некоторые.

Сергей не мог взять в толк, почему он, молодой и не уродливый парень, должен думать, где придется давать дуба.

В корректной форме он высказал сомнения Витюхе.

Тот пояснил, что ему надоело завидовать членам и членам их семей, которые имеют все бесплатно и непрерывно путешествуют туда-сюда, в то время как большинство сидит дома, лакает скипидар и мастурбирует на артистку Нонну Мордюкову. Чтобы не пополнять их ряды, Витюха собирается начать карьеру, которая предусматривает получение шампанского, финской колбасы и японских телевизоров.

— Я тоже хочу колбасу, — ошарашено простонал Серега, — и шампанского…

— Потерпи, — загадочно погрозил пальчиком Витюха, — а там будет видно. У тебя все впереди.

Больше Панибратова в пивбаре не видели.

* * *

Итак, Витя (Степанович) Буров пошел в люди. Конечно, его никто бы туда не пустил, не будь у него наработок.

Еще в армии замполит, оказавшийся дальним родственником соседа, настоял, чтобы Буров вступил в партию.

— Оно не помешает, — хохотнул замполит, вручая Витюхе партбилет и характеристику в институт. — Партия — наш рулевой, мать ее за ногу!

Они выпили три бутылки водки, и вскоре товарищ Буров стал кандидатом, а чуть позже полноправным членом КПСС.

Кроме того, старший брат Бурова женился на инструкторше райкома, и та обещала поддержку во всех начинаниях, не связанных с нарушением УК РСФСР.

Анонсированное собрание, как и ожидалось, единодушно проголосовало за Витюху; тот произнес перед утомленным коллективом речь о любви к простому народу и отдался организационно-методической работе.

К пятому курсу Буров набрал вес и стал видной фигурой среди комсомольских вожаков. В составе делегаций он посещал слеты, возлагал цветы, организовывал почины под параноидальными лозунгами, курировал стройотряды и следил за моральным обликом студентов, стремящихся к врачебной карьере.

После окончания института Бурову была уготована показательная карьера в парткоме, и он не слишком утруждал себя науками, ибо для руководства не обязательно уметь диагностировать хронический панкреатит или перелом позвоночника.

Пока Витек выступал с речами, Панибратов осваивал учебные дисциплины, перебирался с курда на курс, превращаясь в презентабельного члена общества.

Серега изредка видел Бурова, и тот не выказывал большой радости при встречах.

И лишь однажды (Серега учился тогда на третьем курсе) они поговорили, как старые приятели.

Буров подошел к Сереге на перемене и, улыбнувшись, пожал руку:

— Давно мы не общались, — торжественно произнес он.

— Ты ж теперь пива не пьешь…

— Пью, дружище, — успокоил Панибратова Витек. — Кстати, можем сегодня вечерком в баньку сходить, попариться и пивка треснуть.

Серега никогда не ходил в баню, предпочитая совмещенные удобства дома. Однако он принял предложение секретаря комсомольской организации и о том не пожалел.

* * *

Никогда до этого Сергей не видел такого количества обнаженной элиты. Рядом с ним парились голые инструкторы и инструкторши, делегаты и делегатки, машинистки, секретари и секретарши, общественные деятели и деятельницы.

Кроме обилия граждан без одежды, Сергей обнаружил баночное пиво, о существовании которого он знал лишь по зарубежным кинофильмам и американским детективным романам.

— Извини, Витек, — прошептал пропотевший Панибратов пропотевшему Бурову, — а пиво всем можно?

— Тебе можно, — свеликодушничал Буров.

— А баб всем можно?

— Тебе можно.

Впрочем, с сексуальной близостью не получилось, ибо после пива выяснилось, что мужская сила Сергея стала его слабым местом.

Проснулся Сергей с дикой мигренью и гадким чувством неустроенности в жизни. В самом деле, почему другие пьют вкусное пиво в красивых банках, а он — нет? Почему другие имеют номенклатурных красоток, а ему приходится довольствоваться некрасивой соседкой, работающей вагоновожатой?!

Панибратов решил обратиться к Витьку, чтобы тот помог стать на ноги.

* * *

Следующего разговора с секретарем пришлось ждать полгода. Все это время Панибратов мало пил, полностью исключил из лексикона бранные слова и стал с завидным постоянством посещать лекции.

В конце концов, устав ждать встречи, Панибратов двинул на прием к Бурову, который к тому времени обзавелся брюшком и собственным кабинетиком.

Беседа бывших завсегдатаев пивнухи протекала в дружественной обстановке. Серега просил приятеля подсобить в жизни, чтобы не помереть под забором.

Буров пообещал, поручив для начала сработать по-чинчик в качестве первого шага к должности заместителя комсорга курса по культпросветработе.

К удивлению Витюхи, Сергей организовал кампанию под лозунгом «Учиться без отстающих», который взяли на вооружение адепты светлого будущего.

Серега получил почетную грамоту на глазах у изумленного декана и стал полноправным посетителем элитарного клуба любителей бани.

* * *

Будучи избранным в комитет комсомола, Панибратов перепил на именинах боевой подруги и попал в вытрезвитель.

Когда Серегу поместили в воронок, на Панибратова обрушились нелегкие думы. В ближайшем будущем в институт придет бумага, и декан, согласно неписаным нормам, обязан будет принять решительные меры, вплоть до исключительных (в прямом смысле слова).

А потому он вызовет Сергея и устроит ему выволочку с хорошо предсказуемыми последствиями.

В холодном прокуренном вытрезвителе толстая крашеная блондинка в белом халате внимательно глядела на Серегу и требовала, чтобы тот с закрытыми глазами указательным пальцем правой руки достал кончика носа.

Затем Панибратов приседал, ходил по линии и давал интервью лысому лейтенанту. Несмотря на остроумные ответы, ночь пришлось коротать с грузчиком Николаем Ивановичем, который виртуозно ругался и нестандартно отзывался о мировом устройстве.

Утром Серега кинулся к Бурову. Тот ухмыльнулся, почесал затылок и отправил нарушителя на лекции. А через неделю Панибратову вынесли строгий выговор с занесением, вывели из состава комитета и с позором изгнали из строительного отряда.

— Дурашка, — хмыкнул Буров, — скажи спасибо, что из института не выперли и в комсомоле оставили. Затаись, а там что-нибудь придумаем. Но если опять залетишь — пеняй на себя. Помочь уже не смогу.

Панибратов стал вести себя сдержанней и, по настоятельной просьбе Бурова, женился на дочери министра Наташе. Не то чтобы она была отпрыском настоящего министра (ее отец руководил коммунальным хозяйством мандариновой республики), но, по утверждению знатоков, на определенном этапе бракосочетание должно было благотворно сказаться на судьбе Панибратова.

Справив свадьбу, Серега заметил, что фортуна поворачивается к нему лицом. Он стал удачно сдавать сессии, преподаватели начали здороваться с ним за руку, а тесть подарил на день рождения новенькие «жигули».

Единственное, что омрачало существование, — это не очень красивая и умная Наталья. Она была на три года старше Панибратова и обожала давить на нем прыщи.

— А ты терпи, — увещевал новобрачного Буров. — …цаца какая! Жена ему, понимаешь, не нравится. Не тебе одному…

Сам Буров имел в спутницах дочь председателя облсовпрофа, потомственную алкоголичку и распутницу.

— Устал я от нее, Витюха, сил больше нет! — продолжал ныть Панибратов. — Замечтаешься, а она как сиганет на спину и давай прыщи давить… Больно!

— Ты не мечтай, а дело делай, — хохотнул Буров и уже серьезно добавил: — Есть у меня для тебя сюрприз. Думаю, тебе понравится.

И Буров предложил Панибратову участвовать в грандиозном проекте.