(Повесть)
Придя в себя, Сергей ощутил тишину нового качества. Не сонную тишь под аккомпанемент нежных и ласковых волн, к которой Панибратов привык в дни вынужденного дрейфа. Его обволакивало мистическое молчание заброшенного сельского кладбища, и Серега решил, что попал на тот свет и ждет очереди у врат чистилища.
К Панибратову постепенно возвращались чувства и ощущения, которые окунали в океан боли. Ему казалось, будто его перемололи мясорубкой, а в голову вбили утыканный огненными иглами костыль. Панибратов представил себя комсомольцем двадцатых, побеждающим трудности и инфекционные болезни. Он сбросил простыню и попытался встать с койки.
Попытка увенчалась успехом, и Сережа увидел, что в каюте все перевернуто вверх дном. На полу валялись остатки цивилизации в виде постельного белья, книг и кучи барахла.
Ощутив собственное тело, Панибратов понял, что его травмы не представляют опасности. Переломов не было, а ушибы не препятствовали телодвижениям.
«Слава Богу, — подумал Панибратов, — гипс я себе никогда бы не наложил, тем более что его все равно нет!»
Серега поднялся и, открыв дверь, выбрался на палубу. Солнце висело над головой, нещадно опаляя все вокруг. На небе не было ни облачка.
Яхту — бывший сейнер — выбросило на берег. По странной прихоти стихии, ее зажало с обеих сторон единственной парой скал на полупесчаном-полукаменистом берегу.
Панибратов позабыл о болячках и взбежал на капитанский мостик. Оттуда он решил осмотреть местность, дабы выработать план мероприятий. Слева и справа от «Надежды» побережье было окаймлено густым тропическим лесом. Позади простиралась безбрежная морская гладь, подобная гигантскому экрану телевизора.
Панибратов сошел с мостика и отправился на поиски плоской бутылочки коньяка.
К удивлению, спиртное не принесло облегчения.
Панибратов решил провести рекогносцировку, для чего связал несколько простыней, прикрепив один край к поручням, а другой — сбросив вниз. Соскользнув на песок, он снял кроссовки, поставил их у скал — прекрасного монумента бывшей рыболовецкой шхуне, и, закатив брюки, побрел вдоль воды.
Панибратова интересовало, в какой части земного шара он находится? Вопрос имел полное право на существование, ибо познания Панибратова в географии ограничивались основными европейскими столицами и местами залегания полезных ископаемых в СССР. Вояж же «Надежды» без руля и ветрил мог забросить Сергея куда угодно, за исключением Северного полюса, где, по сведениям Панибратова, температура воздуха фиксировалась на низких отметках. Так же плохо, как и в географии, Сергей ориентировался в ботанике и не смог определить местонахождение по флоре. Фауны же на незнакомой земле он пока не встречал.
Сергей в задумчивости бродил по берегу, наблюдая за играми небольших крабов. Затем вернулся к кораблю, где, сбросив одежды, позагорал, считая пребывание под солнцем полезным.
Панибратов не знал, радоваться или огорчаться. С одной стороны, судьба-злодейка забросила его неизвестно куда и он совершенно не представлял, что делать дальше. Не являясь суперменом, Сергей не тренировал волю, не устраивал себе экзаменов на выживание и пропитание добывал исключительно в гастрономе.
С другой стороны, не каждый мог похвастать, что когда-либо оказывался в ситуации, аналогичной той, в которую попал Панибратов, и не каждый вышел бы из нее невредимым. Когда-то бабушка читала Сергею книги про пиратов, и, насколько помнил Панибратов, громадное количество народу, по утверждению авторов, полегло во время нередких в те далекие времена бурь.
Панибратову показалось, что он слышит мяуканье Васьки или Мурки, и, успокоившись, Сергей посчитал, что могло быть гораздо хуже!
Минуло две недели, как мою скромную персону и яхту вынесло на остров. В первые дни я думал, что нахожусь на большой земле, но недельный поход вдоль берега закончился там же, где и начался. Пока я не рискую забираться далеко в глубь острова, ибо боюсь заблудиться или напороться на секретный военный объект недружественного государства.
Впрочем, пока следов пребывания людей не обнаружено. Если мое присутствие на острове не уникалъ но, то удивительно, почему никто до сих пор не освоил такую замечательную рекреационную зону, на которой можно построить пионерские лагеря, дома отдыха и санатории.
С пропитанием пока проблем нет. Запасов на яхте хватит на два месяца. В пищу идут крабы, которых полно на берегу и которые являются деликатесным продуктом, если их варить как раков. Что касается питьевой воды, то неподалеку от «Надежды», в зарослях кустарников, плоды которых по виду напоминают ананасы, я обнаружил источник воды, слегка отдаю щей сероводородом. Причин привередничать у меня нет, и я убедил себя, что эта вода полезна для здоровья.
Если я не брожу по острову, то читаю книги. Особен ным вниманием помечен роман Николая Островского «Как закалялась сталь». Его я перечитал три раза. Сильная вещь! Описание стойкости и несгибаемости главного героя дано с такой выразительностью, что не дает ни на минуту оторваться от повествования и расслабиться. Вот что необходимо нашей молодежи, среди которой встречаются пока (к сожалению!) вредные и беспринципные типы.
У меня есть подозрение, что я попал на необитаемый остров. Это было бы интересным, не будь таким непривычным. Не каждый день советским комсомольцам, студентам медицинских институтов выпадает подобная доля. Одно дело, когда на необитаемый остров попадает средневековый англичанин без определенного рода занятий, и совсем иное, когда в подобную переделку вовлечен советский человек, вооруженный знаниями, которые накопило человечество.
Однако сейчас — не семнадцатый век и в природе не осталось необитаемых островов. Завтра же снаряжу экспедицию под своим руководством, чтобы оборвать цепь неприятностей, идущую со времен предательства Бурова. Конечно, эта затея не будет легкой прогулкой, но я не слабак!
Мне не повезло. Я не умею пользоваться радиопередатчиком и не знаю, как отправить в эфир знаменитый сигнал SOS (впрочем, все равно радиостанция разбита). Пусть я не кумекаю в навигации, но во мне, как в губке, впитаны знания диалектики, что важнее любых прикладных дисциплин.
Мне следует завести календарь и беречь часы. Пока я завожу их регулярно, но они у меня в единственном экземпляре. Есть еще хронометр на капитанском мостике, но он, как и большинство других приборов, пришел в негодность во время шторма.
Работает приемник «VEF-12», который я обнаружил в машинном отделении замотанным в целлофан и промасленное тряпье. Наверное, сволочи из мореходки слушали по ночам вражьи голоса. Я иногда включаю его, предварительно настроив на радиостанцию «Голос Родины», чтобы поставить правильно часы. С каждым разом он слышен все тише. Да и что-то там творится со временем. Когда, солнце на острове стоит в зените, «Голос» пищит и пытается мне. доказать, что московское время двадцать два часа. Рядом с приемником я обнаружил охотничье ружье. Это уже серьезнее. Наверняка негодяи готовили террористический акт, но что-то им помешало. Рядом с оружием стоял и небольшой ящичек с патронами. Что ж, сейчас эта находка весьма кстати. Вдруг на острове водятся хищные звери или леопарды!
По радио я не уловил сведений о Шнеерзоне. и его предательстве. А ведь если негодяи осуществили то, что задумали, — это крупный политический скандал. Конечно, они могли сделать вид, что утонули, а могли и впрямь погибнуть в пучине!
Мне скучно. Иногда я чувствую, что за мной следят из темноты чьи-то глаза. Думаю, это любимые мной Васька или Мурка. Не исключено, что коты сумели спастись в вакханалии волн и ветра и теперь, напуганные, боятся меня, считая виновным в катастрофе.
На утопающей в цветах лужайке, окруженной бурным тропическим лесом, один из лучших комсомольцев санитарно-гигиенического факультета Сергей Панибратов пытался развести костер, чтобы разогреть в котелке воду для кофе.
Третий день Панибратов, подобно опытному следопыту, исследовал остров. Во время ходьбы он сделал массу открытий. Прежде всего выяснил, что флора ему незнакома. Здесь произрастали пальмы, подобные тем, что украшают город-курорт Сочи, только выше и раскидистей. Часто попадались дикие ананасы. Несколько раз Панибратов натыкался на кактусы, имеющие множество разновидностей.
По счастью, Сергею не встречались дикие звери, но на всякий случай он держал наготове заряженное ружье. Из островной фауны он познакомился с козами, вооруженными длинными рогами и укрытыми длинным мехом. Животные не боялись Панибратова, подходили к нему и обнюхивали. Однажды Сергей решил застрелить одну, чтобы приготовить шашлык, но из соображений ложного гуманизма не стал этого делать.
Когда же ему пришлось есть «Завтрак туриста», пожалел об этом.
Птицы острова оказались пугливыми, и Панибратову ни разу не удалось наблюдать их вблизи. Как только он приближался, мириады пернатых поднимались в воздух и исчезали в облаках.
Панибратов всыпал в жестяную кружку горсть кофейного порошка, залил его кипятком и поставил остывать на клеенку. Затем достал из рюкзака банку кильки в томате, дикий ананас и полбулки хлеба. Соорудив несколько ненавистных бутербродов, Сергей с тревогой подумал, что продукты питания тают на глазах и даже при строгой экономии консервов хватит не больше чем на месяц. Что делать дальше, Панибратов не знал, с ужасом думая о том, что питаться придется только крабами и ананасами.
Одно время Панибратов пытался ловить рыбу, используя снасти, найденные в каюте моряков, но эффективность подобного мероприятия приближалась к нулю, ибо навыками в данной области Серега не обладал. Впрочем, пару раз он вытаскивал из воды каких-то мелких рыбешек, из которых была сварена жиденькая уха.
Существовала проблема досуга. Панибратов ощущал нарастающий дискомфорт, который провоцировался одиночеством.
Панибратов ощутил, что не может больше бороться с обрушившимися на него несчастьями: и предательством Бурова, и штормом, и необитаемостью острова, и однообразной пищей, и непереносимым одиночеством.
Панибратов поднялся и что было сил завопил. Он выкрикивал все известные матерные слова, ругая Бурова, погоду, остров, своих родителей, Карла Маркса, жену, тестя… Своими криками он согнал с насиженных мест стаи разноцветных тропических птиц, которые кругжи-ли над Панибратовым, вторя его нечеловеческому рыку тревожным щебетанием.
Панибратов в гневном экстазе сорвал с себя рубаху и принялся втаптывать ее в землю. Затем упал лицом вниз и начал истово колотить ее кулаками.
— Боже! — хрипло кричал Панибратов, — за что Ты наказываешь меня? За что подвергаешь столь тяжким испытаниям? Неужели я заслужил Твой гнев?!
В ответ Сергей услышал неумолкающий гомон птиц, которые переживали, как бы Панибратов не потревожил их гнезд.
Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.
© 2011 Ростовское региональное отделение Союза российских писателей
Все права защищены. Использование опубликованных текстов возможно только с разрешения авторов.
Создание сайта: А. Смирнов, М. Шестакова, рисунки Е. Терещенко
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.
Комментарии — 0