ПРОВИНЦИЗДАТ

В коридоре Андрея поймал Шрайбер и зазвал в свой кабинет.

— Хочешь в Москву слетать на фестиваль?

Андрей промычал нечто невразумительное, так как не мог на ходу сообразить, что сулит или, напротив, чем грозит ему эта с неведомой для него целью поездка.

— Там же, говорят, сейчас кого ни попадя не пускают в столицу, — высказал он побочной важности замечание.

— Егор Иванович с авиаторами договорится. А там в Главк сходишь, документы отдашь, погуляешь по фестивалю, и вечером назад.

— Что за документы? — на всякий случай полюбопытствовал Андрей.

— Наградные материалы на Камилу Павловну.

— Наградные?..

— На издательство выделили по разнарядке одну медаль «За трудовое отличие». Решили представить Камилу Павловну.

— Кто решил?

— Коллектив… Партбюро… Ну, я на вас заполняю командировку. — Андрей не успел сказать ни да ни нет, как Шрайбер резко зацарапал авторучкой с чёрными чернилами по бумаге. Он держал перо в левой руке, сжимая его двумя пальцами с оторванными фалангами: похоже было, что это движется манипулятор робота. — Вот, отнесёте Марусе, она печать поставит, получите деньги — и вперёд.

Андрей машинально отнёс бумажку секретарше и пошёл перекурить это дело.

Вслед за ним на балкончик выскочила крайне чем-то возбуждённая Сырнева.

— Андрей Леонидович! Что — Лошакову к награде представляют?

— Да вроде бы, — через губу выдавил Андрей.

— Какие сволочи!..

— Кто?

— Все: директор, Цибуля, Монахова… И этот — тоже мне ветеран! За что, спрашивается, за что Лошаковой награда?! За то, что ни одной книги юбилейной в срок не вышло?.. Что в типографию брак сдаётся? Что к Главного Классика юбилею триста пятьдесят страниц набрали и набор рассыпали? С ума посходили: триста пятьдесят страниц некрологов в книгу собрать — кто ж это прочитать сможет?! За это награждать?! Да это издевательство над советской властью!.. — Сырнева торопилась, волновалась, проглатывала слова — возмущение распирало её.

— Да я не особенно в курсе всех этих подробностей, — попытался уклониться от диалога Андрей, ошарашенный пылким натиском старшего корректора.

— Вы много чего не знаете, Андрей Леонидович! Тут такое осиное гнездо, такая клоака!.. Так это вы повезёте в Москву документы?

— Посылают, — неопределённо ответил Андрей.

— А можно я с вами письмо передам в Главк?

— Какое письмо?

— Я всё напишу, всё как есть — кому они собираются награду давать! Как вы думаете — можно ещё остановить это дело?

— Я, честно говоря, понятия не имею, как это всё делается, с наградами. Наверно, раз маховик запущен, его уже не остановишь.

— Нет, я всё равно напишу! Вы передадите?

— Да пожалуйста, мне не трудно.

— Или не стоит писать?

— Видите ли, Вероника Сергеевна, — осторожно, на ходу соображая, что будет правильным, вслух рассуждал Андрей, порядком озадаченный тем, что Сырнева высыпала ворох своих эмоций именно на него, — я не знаю фактов, которые известны вам, не знаю, насколько они соответствуют действительности, но если вы во всём этом уверены, если считаете, что несправедливости надо воспрепятствовать, тогда… Тогда — и всё равно я не могу вам сказать: пишите. Это, мне кажется, вы должны решить для себя сами.

— Я напишу, Андрей Леонидович, я всё-всё напишу, а вы отвезёте?

— Ну хорошо, Вероника Сергеевна.

Сырнева рванулась прочь с балкона, а Андрей почувствовал, что сегодня события опережают возможность их осмысления, и в голове у него образовался сумбур.

Вот они, непридуманные возможности повернуть сюжет, и все могут украсить любую мелодраму. Вариант первый: он сам, как послушный раб, становится добрым вестником и гонцом для своей притеснительницы и врагини и в ответ на унижения и издевательства способствует упокоению драгоценной регалии на высокой (непременно высокой! — разве можно встретить в литературе какую-нибудь другую?) груди повелительницы. Вариант второй: гонимый и обездоленный восстаёт против угнетателей и привозит в Главк не только порученные ему документы, но и разоблачительные письма, с собственными гневными комментариями и дополнениями, и столичное начальство, потрясённое коварством и низостью своих провинцеградских вассалов, обрушивает на них верховную кару, и он, Андрей, торжествует победу. Вариант третий…

Но тут Андрея позвали в бухгалтерию получать командировочные, и разработать третий вариант он не успел.