КЛЕЙМО СВОБОДЫ

Так что же — возводимая на протяжении всей сознательной жизни вертикаль рухнула в одночасье и погребла под собой своего творца?.. Оказывается, нет! Ведь уже сказаны младшим современником Фаддея Францевича бессмертные слова о рукописях, не поддающихся пламени!

…В содержательной статье Н.А. Добронравина, заключающей переизданный издательством Алетейя" в 1997 году 4-том цикла статей Ф.Ф. Зелинского «Из жизни идей» под названием «Возрожденцы», наряду с множеством интересных фактов биографии профессора приводятся и такие, которые не представляются достоверными. Главные из них касаются именно последнего, предсмертного периода жизни Фаддея Францевича. Во-первых, это относиться к датировке и продолжительности его пребывания в Германии, а во-вторых, к его оценке нацизма. Источники, которыми располагает автор настоящих заметок, позволяют исправить неточности, имеющиеся в статье Н.П. Добронравина.

Из письма Карин Зелинской Ариадне Фаддеевне от 26 сентября 1958 г. (Карин Зелинская (1892−1964) — невестка Фаддея Францевича, жена Феликса Фаддеевича и ближайшая подруга Софии Петровны Червинской).

«Дорогая Ариадна! Мне переслали твое письмо, которое ты написала в надежде найти следы твоего отца. Он умер 8 мая 1944 года, ему было 84 года… Последние годы своей жизни он провел здесь (т.е. в д. Шондорф, Верхняя Бавария. — О. Л.). Он прибыл сюда в ноябре 1939 г. после первого разгрома Варшавы вместе со своей дочерью Вероникой, его верной спутницей. Она всегда трогательно заботилась о нем и всюду его сопровождала… После взятия Варшавы они оба провели очень тяжелое время. Их квартира сгорела, как почти весь Варшавский университет, и в связи с этими потрясениями его постиг удар, так что он едва мог передвигаться, а Вероника уже давно страдала болезнью сердца. К счастью, удалось получить, благодаря нашему содействию, разрешение приехать к нам и нам удалось их сравнительно хорошо устроить. Он был рад быть с нами, но очень страдал от тяжкой судьбы, постигшей его родину. После удара он сравнительно оправился, мог ходить, хотя и с трудом. Духовные его способности не пострадали. Он в совершенстве владел многими европейскими языками, знал наизусть великие произведения мировой литературы и незадолго до своей смерти закончил шеститомный труд своей истории религии…Рукопись 5-го тома сгорела в Варшаве, он ее написал заново и закончил свой труд незадолго до смерти 6-м томом». (Выделено мною. — О. Л.).

Итак, последние этажи возводимого всю жизнь здания все-таки были достроены, и вертикаль жизни до последнего дыхания строителя не пошатнулась. Можно ли поставить в укор немощному восьмидесятилетнему старцу, что он, пытаясь спасти дело своей жизни, оставшись без крова, без средств к существованию, с тяжелобольной дочерью, нашел приют у собственного сына, жившего пусть и во вражеской стране? Да еще объяснять его переезд в Германию какими-то идеологическими мотивами? Но и версию о чуть ли не симпатиях к нацистам можно опровергнуть материалом почти что из первых рук.

Из письма Феликса Зелинского Ариадне Фаддеевне, 60-е годы.

«…папа, живя у нас, не делал разницы между нацистами, ненависть к которым я вполне с ним разделял, и немецким народом. А разница была коренная. И именно со стороны здешнего народа папа встретил столько уважения, любви и услужливости, что неприязнь его была крайне несправедлива».

Какие уж тут симпатии к нацистам! Впору упрекнуть несчастного старика в несправедливости другого рода. Но не будем этого делать. Бывают в жизни ситуации, когда любые идеологемы отступают в тень перед глубинными жизненными связями: отец и сын. Когда-то, в 1919-м, «когда мы, — пишет Феликс, — насильно были лишены нашей квартиры, и я, бесприютный, ринулся к нему, прося убежища, он обнял меня, сказав: ты первый, назвавший меня отцом». Двадцать лет спустя бездомный отец нашел последнее пристанище у своего первенца. Нужно ли это как-то объяснять?

Вот уже более полувека младшие дочери Фаддея Францевича Тамара и Ариадна живут в Ростове-на-Дону. Их мать Софья Петровна похоронена здесь же, на Северном кладбище, в 1978 году. При работе над этими заметками я пользовался материалами из их семейного архива. Оттуда же и оригиналы публикуемых фотографий. Основными же источниками послужили работы самого Ф.Ф. Зелинского. Поэтому закончу предназначенным для самых любознательных читателей кратким библиографическим списком русских переизданий новейшего времени, отметив, что главная заслуга принадлежит здесь Петербургскому издательству «Алетейя», анонсировавшему выпуск полного свода сочинений Зелинского и уже тиражировавшему семь объемистых томов.

Цикл научно-популярных статей «Из жизни идей».

Т. 1. Из жизни идей. — Репринт 3-го издания (1916).

Т. 2. Древний мир и мы. — Репринт 3-го издания (1911).

Т. 3. Соперники христианства. — Репринт издания1907 г.

Т. 4. Возрожденцы. — по изданию1922 г.

Все 4 тома выпущены в 1995−97 г. г. изд-вом «Алетейя», С.-Петербург, тиражом от 3 до 1 тыс. экз.

Из цикла «Античный мир».

Сказочная древность Эллады (широкоформатное подарочное иллюстрированное издание). — Моск. рабочий, 1993. 50 тыс. экз.

Сказочная древность. — М., Соваминко «Культура», 1994. 50 тыс. экз.

Аттические сказки. — С.-Пб., Алетейя, 2000.

Римская империя. — С.-Пб., Алетейя, 1999. Перевод с польского. 2 тыс. экз.

Римская республика. — С.-Пб, Алетейя. Перевод с польского. 1500 экз.

Из цикла «История античных религий».

Древнегреческая религия. — Киев, Синто, 1993. 3 тыс. экз. (репринт издания1918 г. Петроградского изд-ва «Огни»).

История античной культуры. — С.-Петербург, «Марс», 1995 (по изданию1914 г.).

Кажется, Фаддей Францевич возвращается в Россию?

Источник: ЛГ — Юг России, 2000, №№ 43, 45−46