КОГДА Я БЫЛА КИТАЙЦЕМ

Иосифу Бродскому

Портрет на первой странице.
Всё отражают лица.
Но глубже лица взглядом
В книгу, в пробелы речи,
Падаешь, будто птица.
Буквы, как залп картечи,
И первый слог камнепадом.
Так, между двух извилин,
В предгорье, где разум бессилен,
Взглядом меряешь склоны,
Считаешь уступы точек,
Едва заметные кроны.
Решаешь идти смущенно,
Выше, без проволочек.
Шаг — и тропа открыта.
Сбиваешь дыханье ритма,
Того, кто ушел так рано.
Выскочил на конечной,
Умер от боли сердечной.
Краями страницы рваной,
Острыми, будто бритва,
Вычертив путь свой млечный.
Кто я, и что я значу
В его прощальном пейзаже
На континенте страничном,
Где, позабыв о личном,
Просто стою и плачу,
Не утираясь даже.
С тем, что он обозначил,
Не совпадая обличьем,
Акт соприкосновенья
Гения и мгновенья.
В рифму любая проза,
Сказанная случайно.
Изморозь без мороза,
Стёкол узор венчальный.
Бабочки слов, стрекозы
Над ручейком, строенья
В звездах окон, движенье
Транспорта, семафоры
Нервной системы, горы,
Пики для восхожденья.
Там ли он, здесь ли, выше —
Вряд ли, пытаясь вышить
Строчку его за строчкой
На черной канве полночной
Ломаю иголки, нитки
Рву, головой о гранитный
Выступ тома в обложке
Бьюсь, и луна в ладошке
Рамы подносит блики.
Все отражают лики:
Мысли, надежды — даже
Если они в пейзаже,
Выдуманном случайно.
Вырублены в граните
Скальной киркой великана,
Влёт, на породе страничной,
И каждому скульптор лично
Сказал, что всё без обмана.
Постой лишь в позе античной,
На полке, теряясь в быте
Живых, рифмующих строчки
Только губами поэта,
Взявшего у предмета
Лишь форму его оболочки.