МЕТЕЛЬЮ ТОПОЛИНОЮ В ОКНЕ

…Я молод ещё. Я ни разу стихов не печатал.
Брожу по столице, глазею на разный народ,
на праздных старушек в узорчатых чёрных перчатках,
на белую церковь, на снег у Никитских ворот.

А впрочем, и снег, и старушки, и церковь, в которой
венчался поэт, — это позже очнётся во мне,
а ныне я молод. И в церкви, наверно, контора,
поскольку безверие нынче в особой цене.

А в церкви, наверно, светло от парадных портретов,
вернее, от звёзд на парадных мундирах и на пиджаках.
А Бога изгнали: он был из породы поэтов
и, значит, опасен, пока не сидит в Соловках.

Но всё же я молод и будущим сном очарован,
я всё ради этого праздника перетерплю —
вот радостный Пушкин склонился к своей Гончаровой
и шепчет на ушко бессмертное слово «люблю»…