МЕТЕЛЬЮ ТОПОЛИНОЮ В ОКНЕ

Сыну

Качается, качается абажур,
бегут, бегут по коврам олени…
Слушай, сын, я сон расскажу
об обманутом поколении.
Там было много красных шаров,
свирепых труб, и речей суконных,
и сквозняков проходных дворов,
и перестуков колёс вагонных.
В нём, как набитый битком вокзал,
где в вёдрах дымился паршивый кофе,
на профиль Ленина наползал
жестокий сталинский профиль.
Мы от перепуганных наших отцов
поэтому мало узнали ласки,
растаяли горсточкой леденцов
любимые в детстве сказки.
И мир оказался сер и жесток,
там каждому после точной разметки
был выделен свой, персональный шесток,
а певчим — свои отдельные клетки.
Хоть тягостно прошлое ворошить,
но, видно, сегодня нельзя иначе,
смеялись друзья: «Не умеешь жить,
ни должности нет, ни дачи».
А я и вправду жить не умел,
стрелял по врагам лишь прямой наводкой,
где больше молчали — кричал, шумел,
глаза заливал водкой
не ради каких-нибудь там проказ,
не ради пустой и густой угрозы,
а чтобы моих не видали глаз,
когда в них горят слёзы!
Теперь-то не надо давить фасон,
жаль, жить остаётся — малые крохи…
Такой мне, сын, привиделся сон