МЕТЕЛЬЮ ТОПОЛИНОЮ В ОКНЕ

А ведь знал, что других не будет —
новой жизни и новой мамы,
будет только трясучий пудинг
ржавой глины на дне ямы.
А ведь знал, что вторых не будет —
первой книги и новой боли,
будет только метель, как пудель,
обречённо метаться в поле.
Я оглохну от хруста веток,
я ослепну от белых мушек,
словно снова дежурным светом
брызнул кафель былых психушек.
Я, наверно, и вправду спятил,
коль, слегка отхлебнув свободы,
на такую мотню растратил
свои лучшие в жизни годы.
И приспичило ж мне родиться
в середине такого века,
где в дурацкий колпак рядиться
означало быть человеком,
где лупить ошалело в бубен
означало служить Отчизне…
А ведь знал, что других не будет —
новой мамы и новой жизни…