ЩЕНОК ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ

Как хорошо ты, о море ночное…
Ф.И. Тютчев

Учитель, от загара чёрный,
ероша ёжик пятернёй,
следил на сборе удручённо
за нашей звонкой трескотнёй.

Он говорил потом сурово,
прищурив холодно глаза,
что есть божественное слово
и есть, простите, словеса.

И прямо здесь, на нашем сборе,
пленённый тютчевской строкой,
он прочитал стихи о море,
что так прекрасно в час ночной.

Он был чудак. Но мы не смели
лезть перед старшим на рожон.
Мы все учителя жалели
за то, что «безыдейный» он.

Но, радуясь великолепью
цветов и трав июньским днём,
мы вслед за ним кружили степью,
слегка прихваченной дождём.

Мы шли, где клевер розовея,
за нами устремлялся вслед,
где цвет сиреневый шалфея
и жёлтый волжский горицвет.

И задевая синь вербены
и бледно-розовый вьюнок,
седой учитель вдохновенно
под синим небом вёл урок.

Он трогал травы осторожно,
и узнавали мы тогда,
как исцеляет подорожник
и как врачует череда.

Он слышал в тучах лет орлиный,
дрофу в кудрявце и овсе,
и край былинный и полынный
нам открывал во всей красе

С его курганами седыми,
с набегами сухих ветров,
и небом в мареве и дыме
над бездной балок и яров.

И тютчевским размерам вторя,
сквзь заросли лесополос
зелёное шумело море —
и это Родиной звалось!