ГОЛОСА, КОТОРЫЕ НЕ ОТЗВУЧАЛИ

Она входила в аудиторию, становилась за кафедру и ровным, почти бесстрастным голосом начинала читать лекции. Читала академично, ровно, без пафоса и риторики, театральной нарочитости, всецело сосредотачиваясь на содержании излагаемого студентам материала. Буркина лишь недавно переехала из «первопрестольной» после окончания аспирантуры и успешной защиты диссертации в Московском педагогическом институте и осваивала новые студенческие аудитории.

В её внешности не было ничего такого, что сразу бы привлекло к себе внимание: простое продолговатое лицо, светлые умные глаза, неторопливые движения. Портрет дополняли густые дуги бровей, крупноватые ноздри, складки щёк, не толстые, но и не тонкие губы, гладко зачёсанные тёмные волосы, прикрывающие небольшие мочки ушей. Одевалась Магдалина Михайловна скромно: серое шерстяное платье свободно облегало её стройную хрупкую фигуру: никакой бижутерии, никаких колец, украшений, косметики. Она и в жизни не терпела никакой показухи.

Наш скромный и малоприметный, на первый взгляд, педагог выделялся среди многих своих коллег, прежде всего, глубокой внутренней культурой. Магдалина Михайловна не могла себе позволить обратиться к студенту, к преподавателю или уборщице «на ты» — только уважительное «вы» слышали от неё. Мы никогда не видели её в раздражённом состоянии, находящейся, как иные, «не в духе». Она умела скрыть от постороннего взгляда болезни, житейские неприятности, невзгоды. Оживала только тогда, когда брала в руки книгу.

Мы знали ярких педагогов — ораторов, умеющих превращать свои лекции в яркий запоминающийся спектакль. «Театром одного актера» можно было назвать курс «Введение в литературоведение», который вёл Григорий Фёдорович. Лозовик. Вдохновенно читал он наизусть целые куски из произведений Льва Толстого, Чехова, Горького, форсируя речь героев, изображая в лицах их психологическое состояние. Самозабвенно и поистине с энциклопедическим блеском вела курс античной литературы старый преподаватель академической закалки Мария Николаевна Германова. Отличный знаток русского народного творчества Григорий Александрович Червяченко, писавший предисловия к выпускаемым Ростиздатом сборникам казачьего фольклора, руководил институтским литобъединением.

Что же заставляло нас с особым вниманием прислушиваться к негромкому голосу Магдалины Михайловны Буркиной, как можно полнее конспектировать её лекции?

Курс русской литературы ХIХ века, который вела она, был настолько содержательным, что вбирал себя историзм эпохи, эстетические искания авторов, стилистику их произведений, композиционный и образный строй. Литература, преподносимая в учебниках как сумма наукообразных концепций, представала перед будущими педагогами и как «учебник жизни», и как вид искусства с образным постижением действительности.

Магдалина Михайловна была человеком дисциплинированным, не пропустила ни одной лекции, ни одного заседания кафедры. Её коллеги рассказывали, как, будучи не совсем здоровой, она не отменила своего доклада об особенностях художественного метода Н.А. Некрасова в создании лирико-эпических произведений. Излагая концепцию исследовательской работы, Буркина на глазах у всех оживала, щёки её покрывались румянцем, глаза княжны Марьи из «Войны и мира» разгорались, светлело лицо, становясь одухотворённым и красивым.

Она радовалась, когда её взгляды разделяли коллеги по кафедре, сама старалась понять мысли и взгляды других. Она внимательно читала работы аспирантов, делала замечания на полях рукописей их рефератов и диссертаций, писала рецензии. Помнится, с каким вниманием слушала она лекцию дебютанта — филолога Леонарда Лавлинского, будущего заместителя главного редактора журнала «Дружба народов», ставшего известным поэтом и критиком. При разборе «полётов» старалась обратить внимание молодого ученого на сильные стороны изложенного им фактического материала и предостеречь от ошибок, которые не ускользнули от неё. С благодарностью вспоминал Леонард Илларионович свою наставницу.

Конспектируя лекции Магдалины Михайловны, мы не знали, что эта хрупкая женщина в сентябре 1943 года с IV курса факультета русского языка и литературы Московского пединститута ушла добровольцем на фронт. В то время ей едва исполнилось 20 лет. Она хорошо выучила немецкий язык и почти три года выполняла обязанности военного переводчика в оперативной группе 1-го и 2-го Белорусских фронтов. Корпус, в котором она служила, не раз попадал в окружение — ему приходилось участвовать в прорыве линий вражеской обороны.

Магдалина Михайловна прошла со своей боевой частью всю Белоруссию, Польшу, Восточную Пруссию, Северную Германию. Она допрашивала пленных немцев, участвовала в боях, выполняла различные поручения командования, была награждена орденом Отечественной войны 2-й степени и многими боевыми медалями.

Когда мы подружились, и я стал бывать в студенческом общежитии, где ей выделили небольшую комнату, моя наставница показала мне фотографию, где она была снята в военной форме, в шапке-ушанке со звёздочкой. Вот тогда-то я и узнал о её фронтовом прошлом.

В блокадном Ленинграде погибли её родители, здоровье подорвано войной, семьи не было. Демобилизовавшись, она решила продолжить учёбу в институте, откуда ушла на фронт. Окончив его, успешно защитила кандидатскую диссертацию и прибыла по распределению в Ростовский педагогический институт.

Она целиком отдалась преподавательской и научно-исследовательской работе. Проводила свободное от занятий со студентами время в библиотеках и архивах. Книги стали частью её личной жизни. Да ещё музыка. В довоенное время училась в музыкальной школе и довольно-таки прилично играла на фортепиано, аккомпанируя солистам нашей институтской художественной самодеятельности.

Когда я смотрел кинофильм «Весна на Заречной улице», то поражался тому, как похожа героиня ленты, учительница вечерней школы, на Магдалину Михайловну. И та и другая слушали музыку, целиком отдаваясь ей… Как-то пришёл к моему славному педагогу в гости, а она говорит:

— Сейчас будут по радио транслировать третий концерт для фортепиано с оркестром Рахманинова. Давайте послушаем…

Она слушала, растворяясь в половодье звуков, всецело уйдя в мир рахманиновской мелодии с её широтой и распевностью. Всем своим существом отзывалась на звучание инструментов, на каждое сближение партий солиста и оркестра, внимала виртуозности исполнителей.

Магдалина Михайловна всячески поощряла мои занятия поэзией, любила, когда я читал что-либо из вновь написанного. Заходил разговор о прочитанных книгах, и она обращала моё внимание на то, что могло незамеченным пройти мимо меня.

Любимым её писателем оставался Толстой. В его произведениях она черпала нравственную силу, смысл и мудрость жизни. Со временем, когда Магдалина Михайловна переедет на постоянное место в Тулу и будет работать на кафедре литературы местного педагогического института в должности доцента, она станет постоянным паломником в «Ясную поляну». Ко мне в Ростов станут приходить «Яснополянские сборники», издаваемые музеем-усадьбой, государственным музеем Л.Н. Толстого, в которых Магдалина Михайловна принимала самое активное участие. Вот они, эти сборники, выпущенные приокским книжным издательством и присланные мне моим внимательным педагогом. Темы её исследований: «Война и мир» и эстетические искания Толстого", «Проблемы вины в романе «Анна Каренина»… А вот институтские выпуски «Толстовских сборников» со статьями- исследованиями Буркиной: «Эстетические искания Толстого в 70-е годы и роман «Анна Каренина», «Проблемы художественного метода в эстетических исканиях Л.Н. Толстого 70-х годов», «Изучение произведений крупной эпической формы на практических занятиях по русской литературе ХIХ века».

За всем этим — скрупулёзная работа с архивными источниками, с текстами произведений, с методическими материалами".

Вместе с бандеролями пришла и новогодняя открытка. Вот её текст:

«С новым годом, милый поэт! Счастья Вам и новых стихов!

Поверьте, что я всегда помню Вас, хотя и пишу Вам через два года после получения Ваших стихов. Я стыжусь и каюсь. Стихи мне понравились; читая, я слышала Вашу интонацию, голос. Особенно удались «Рассветные дожди». Хорошо. Я рада, что Вы не бросили и работаете серьёзно.

Не сердитесь, напишите о своих делах, мне всё интересно — где работаете, как живёте, какие новые стихи написали…

Если видите наших общих знакомых, Ваших однокашников, передайте привет.

Всего Вам доброго!

М. Буркина"

Эту открытку я храню как самую дорогую реликвию.