ГОЛОСА, КОТОРЫЕ НЕ ОТЗВУЧАЛИ

(Воспоминания, размышления, эссе)

ЗВУЧАНИЕ ВЁСЕН

ТЫСЯЧА ПЕСЕННЫХ ШЕДЕВРОВ БОЛОТИНА И СИКОРСКОЙ

Оставить комментарий

ТЫСЯЧА ПЕСЕННЫХ ШЕДЕВРОВ БОЛОТИНА И СИКОРСКОЙ

Слова и мелодию этой песни я знал с детских лет. В 1943 году, когда шла война, по Всесоюзному радио она особенно часто звучала в исполнении Эдит и Леонида Утёсовых и была посвящена американским лётчикам — союзникам по Антигитлеровской коалиции, которые после боевого вылета добирались до своего аэродрома «на честном слове и на одном крыле». В мелодии искушённый слушатель улавливал фокстротный стиль, но слышал и гудение моторов, передаваемое оркестром:

Ой, дела!

Ночь была!

В нас зенитки били с каждого угла,

Вражьи птицы метались во мгле,

«Мессершмитты» — орёл на орле…

«Мессершмитт» нами сбит,

Но наш птенчик летит

На честном слове и на одном крыле!

Написал песню нью-йоркский композитор Джимми Макхью (1894−1969), известный в США и за их пределами как автор многих танцевальных и эстрадных пьес, мюзиклов и музыки к 29 кинофильмам. Один из них, «Без ума от музыки» (в советском прокате «Секрет актрисы») с Диной Дурбин в главной роли, демонстрировался в наших послевоенных кинотеатрах, и мелодию «Люблю насвистывать» («Едут леди на велосипеде») можно было услышать в любой компании.

Слова «Бомбардировщиков» сочинил Гарольд Адамсон (1906−1980), соавтор Макхью по многим работам, и назвал он свой текст «Coming In on awing and a prayer» (буквально «Летим на крыле и молитве»). Песня запомнилась американцам, а президент Трумэн даже процитировал её строки в одной из своих речей, посвящённых окончанию войны.

А вот как повествует о популярности «Бомбардировщиков» у российских слушателей сайт в Интернете: «В те времена рассказ об американских лётчиках воспринимался публикой с восторгом. Успеху песни способствовала мелодия, аранжированная для утёсовского оркестра Аркадием Островским, мастерство исполнителей и, не в последнюю очередь, замечательный русский текст. Его авторам — С. Болотину и Т. Сикорской — пришлось преодолеть большие трудности, в частности, исключить явное упоминание о молитве и вере в Господа — это не прошло бы в те непростые времена, но песня получилась прекрасной. Её поют сотрудники послевоенного МУРа в фильме «Место встречи изменить нельзя», лётчики-ветераны в недавнем фильме «Сочинение ко Дню Победы».

Нам, довоенным мальчишкам и девчонкам, запомнить авторов русского текста С. Болотина и Т. Сикорскую не составляло труда: одна за другой появлялись патефонные пластинки, репертуарные сборники, ноты, где эти имена были набраны типографским шрифтом. Их произносили при трансляции концертов таких знаменитых коллективов, как Краснознамённый ансамбль имени А.В. Александрова, хор имени М.Е. Пятницкого, оркестр Всесоюзного радио под управлением Виктора Кнушевицкого, Государственные джаз-оркестры Леонида Утёсова и Александра Цфасмана. Подражая взрослым, мы весело напевали шуточную песню о чудном кабачке, где проводили свой досуг американские солдаты, нравились нам гневно-ироничные куплеты о штрейкбрехере и предателе интересов рабочих Кэйси Джонсе, которому не нашлось места ни на земле, ни на небе, услышали мы и знаменитую английскую песню времён первой мировой войны — «Типперери», где любовь к родине и к девушке Мэри занимали одинаковое место в солдатском сердце.

Кому из слушателей не были известны испанские «Простая девчонка» и «Фраскита» в обработке Б. Мандруса из репертуара Клавдии Шульженко, песня о Миссисипи, тяжкая, как ноша грузчика, перетаскивающего на своих плечах кипы с хлопком, проникновенно спетая Полем Робсоном, смешная и трогательная финская песенка о старой повозке, у которой «тряские доски, скамьи жёстки, козлы громоздки», но которую певец не променяет ни на какую другую?

Подрастало наше поколение, а песни в переводах Болотина и Сикорской продолжали звучать: польские и словацкие, венгерские и чешские, албанские и болгарские, хорватские и словенские, китайские и корейские, современные и созданные на протяжении веков, эти песенки входили в наш быт. Входили со своим образным строем, неповторимой интонацией.

Так мы познакомились с кубинской «Голубкой» испанского композитора ХIХ века Себастьяна Ирадьера, современника Дж. Россини, П. Мериме, П. Виардо. Ж. Бизе. Последний даже использовал одну из его мелодий, «El arregliro», для «Хабанеры» в опере «Кармен», ошибочно приняв её за народную песню. Узнали и полюбили мы мелодичную польскую песню XVIII века «Шла девица», чешскую песенку, преисполненную светлой печали, с припевом: «То ли луковичка, то ли репка, то ль забыла, то ли любит крепко», словацкую «Пастух» («Дуй, пастух, в дудочку на заре»), передающий ритмический рисунок танца задорный польский «Краковяк», написанную в ритме венгерки, «Говорят, не смею я».

Болотин и Сикорская сделали достоянием русских слушателей песни-новеллы, песни-монологи из репертуара Ива Монтана, Пита Сигера, Эрнста Буша, Поля Робсона, сюжетные баллады, хоровые и плясовые народные песни, боевые марши и девичьи попевки. Они помогли русскому слушателю познакомиться с древними египетскими песнопениями, старинными каталонскими напевами и напевами австралийских аборигенов, охотников и стригалей, с песнями американских фермеров и безработных странников, монгольских скотоводов и норвежских рыбаков, болгарских лодочников и искусных камнерезов, итальянских гончаров и исландских моряков.

Поэтами-переводчиками были собраны и антифашистские песни. Здесь и песни немецкого подполья «Десять ворчунов», за исполнение которой людей бросали в концентрационный лагерь Дахау, и песни Сопротивления, рождённые в годы гитлеровской оккупации. Болотин и Сикорская сумели донести до слушателей трагическое звучание песен-реквиемов «О, Бухенвальд!», «Болотные солдаты», «Песня концлагеря Боргемор».

Воссоздавая всё это на русском языке, переводчики не стремились к дословному пересказу, а старались передать образный и музыкальный строй народных песен. И мелодии, сложенные в дальних краях, в иных условиях, по иным законам, вливались в песенную культуру нашего народа, украшали репертуар Клавдии Шульженко и Зои Рождественской, Владимира Канделаки и Михаила Александровича, Георгия Абрамова и Олега Разумовского, Людмилы Исаевой и Леонида Неверова, Владимира Бунчикова и Владимира Нечаева, Петра Киричека, Леонида и Эдит Утёсовых. Песню «Десять ворчунов» пел Владимир Высоцкий.

Переводы Болотина и Сикорской вошли в их книги стихов «Песни простых людей» (1954), «Гитары в бою» (1968), «Песни пяти материков» (1977). Ими написаны пьесы «Неизвестный моряк», либретто опер «Консул», «Пять миллионов», «Порги и Бесс», музыкальных комедий и оперетт «Кето и Котэ», «Донья Жуанита», «Фиалка Монмартра, переведены пьесы Б. Брехта и Л. Фейхтвангера «Сны Симоны Машар», Т. Ратингана «Огни на старте», роман английского писателя Дика Фрэнсиса «Фаворит», а также классические песенные шедевры, принадлежащие перу Иоганна Вольфганга Гёте, Генриха Гейне, Роберта Бернса, Томаса Мура, Эдгара По, Лэнгстона Хьюза, Джозефа Редьярда Киплинга, Пьера Жана Беранже, Рабиндраната Тагора, Назыма Хикмета. На оригинальные тексты Болотина и Сикорской писали музыку Исаак Дунаевский, Лев Шварц, Анатолий Новиков, Модест Табачников, Зара Левина, Александр Цфасман, Арно Бабаджанян, Оскар Фельцман и другие композиторы.

В своём интервью радио «Свобода» Родион Константинович Щедрин вспоминал, как поступил в хоровое училище, организованное в Москве в 1944 году, когда ещё шла война. Руководил училищем выдающийся хоровой дирижёр Александр Васильевич Свешников. «А пели мы замечательный репертуар. В общем, перепели всю классику. Пели и религиозную музыку, но с какими-то абстрактными словами». И тогда Свешников, по свидетельству Щедрина, обратился к Болотину и Сикорской с просьбой сочинить тексты к религиозной музыке. И те сочинили. А музыкой той были «Литургия» Чайковского, «Всенощная» Рахманинова, мотеты Баха, религиозная оратория Гайдна.

Сегодня имена этих талантливых поэтов-переводчиков вспоминают редко, многие вообще ничего не слышали о них. Появился шоу-бизнес с безголосыми певцами и развязной манерой исполнения. На эстраде стали утверждаться новые стили и направления с отвратительными эротическими вакханалиями и дикими рок-оргиями. На радио и телевидении, на концертных площадках и киноэкране не услышишь русскую народную песню, музыкальный фольклор ближнего и дальнего зарубежья. Всё это подтолкнуло меня совместно с музыкальной редакцией областного радио подготовить передачу о Болотине и Сикорской, познакомить слушателей с их песенной поэзией, дать самим услышать голоса народов, живущих за тридевять земель друг от друга, познакомиться с замечательными мелодиями, которые были на слуху у старшего поколения.

И тут-то я столкнулся с непредвиденным (как тут не вспомнить приводимый мною интернетовский сайт): информация о поэтах была настолько скудна, что я даже не мог узнать имени и отчества Болотина. Ни в титулах авторских книг, ни в выходных данных, ни в предисловиях, ни в справочниках Союза писателей, ни в литературных энциклопедиях и словарях, ни на этикетах пластинок — нигде не расшифровывались инициалы. Сотрудник Донской публичной библиотеки Виктор Храмов, филофонист и библиограф, обнаружил в одной музыковедческой книге сноску: «Сергей Болотин (1901−1970)». И всё! Это имя и прозвучало в радиопередаче.

О Татьяне Сергеевне Сикорской была справка в Краткой литературной энциклопедии: родилась в 1901 году. Печаталась с 1919 года, является автором многих оригинальных и переводных песен, в числе которых «Марш лётчиков» (музыка Б. Шехтера, 1931), «Враг не пройдёт!» (музыка В. Кочетова, 1937) — песня, ставшая гимном испанского Народного фронта. Перечислялись и другие её произведения, написанные совместно с Болотиным.




Комментарии — 1

  1. Сикорский Александр

    Татьяна Сергеевна Сикорская с Самуил Борисович Болотин — удивительные люди. Татьяна — моя бабушка, мать Вадима Витальевича Сикорского, замечательного, кстати, поэта.

    Она ещё и автор известной до сих пор песни «Миленький ты мой, возьми меня с собой», которая везде фигурирует как народная. «Не хотят платить, вот и пишут народной, — говорила бабушка. — Да пусть их…». Человек она было совершенно неконфликтный.

    Дед (отчим моего отца, но мой старший брат и я называли его не иначе как «дедушка») написал известную в своё время «Лилипуточку» (моя лилипуточка, приди ко мне, побудем минуточку наедине). Он сотруднмчал с кинорежжиссёром Птушко и дописывал за Пушкина то, что тот не написал по вполне понятным причинам, вроде «Людмилу ты найдёшь в беседке, она там спит в волшебной сетке» (фильм «Руслан и Людмила») и так далее, также и для фильма «Сказка о царе Салтане».

    Они вдвоём прекрасно сами исполняли свои песни. Дед играл на гитаре и пел, бабушка пела вторым голосом. (Как Никитины в своё время — очень похоже). Оба имели и музыкальное образование и были членами Союза Композиторов, Союза писателей и Союза Кинематографистов. И она и он читали и говорили на немецком, английском и французском языках, что было нормой для образованных людей.

    У них был замечательный круг друзей, открытый дом, долгие и весёлые застолья. Люди они были общительные и остроумные. Когда Пит Сигер приехал в Москву, на концерте в зале Чайковского, дед вышел с гитарой и тоже спел с Сигером несколько песен.

    Спасибо автору статьи за тёплый отзыв и за добрую память. Пока люди в большинстве своём заняты сиюминутными проблемами, что и понятно, время беспощадно к прошлому. Может быть придёт и такое, когда культурное достояние получит более бережное отношение, так же как лес, вода, воздух — став частью среды обитания, как это принято в цивилизованных странах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписаться на комментарии



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.