ГОЛОСА, КОТОРЫЕ НЕ ОТЗВУЧАЛИ

Познакомились мы с ним в литобъединении «Дон», руководимом поэтом В.К. Жаком. Оба студенты, влюблённые в литературу, оба пробовали силы в поэзии… Борис чувствовал слово, умел оценить удачно найденный образ. Прочитал ему новые стихи, он сразу же отметил приглянувшиеся ему строки: «ослепли окна от мороза».

— Это хорошо, — довольно кивал он головой, то и дело поправляя на переносице очки.

В то время Борис учился на отделении логики и психологии филологического факультета РГУ. Я постигал премудрости филологии на отделении русского языка и литературы Ростовского педагогического института, мечтал напечататься в газете. Мой товарищ по литобъединению опередил меня в этом. На страницах газет «Большевистская смена» и в университетской многотиражке регулярно появлялись корреспонденции, репортажи, интервью, фельетоны за подписью Агуренко. Борис, по его словам, стал юнкором со школьной скамьи — журналистскую практику проходил в Зверевской районной газете. А в 1957 году пятикурсника Ростовского университета взяли в штат областной молодёжной газеты «Комсомолец» (новое название «Большевистской смены»).

— Мы незнакомы, — сказал ему новый редактор Степан Дмитриевич Швецов, но товарищи вас рекомендуют. Больше всех ратует Володя Мундиров. Пойдёте к нему в отдел учащейся молодёжи?

Борис с радостью согласился. Полученная за несколько месяцев до окончания университета путёвка в газету, по сути дела, определила всю его дальнейшую творческую жизнь. Он стал профессиональным журналистом.

Вскоре проявились главные его пристрастия — краеведение. В свободное от работы время он мог часами просиживать в библиотеках и архивах, выискивая нужный документ, книгу, справку. С интересом встречался с участниками тех или иных проходивших на Дону событий. При подготовке очередного материала в номер, скрупулёзно выверял каждый факт, имена, даты, чтобы они полностью соответствовали реалиям жизни и истории. На страницах «Комсомольца», «Молота», «Вечернего Ростова» печатались очерки Агуренко об азовских партизанах, о подпольщиках Таганрога и Шахт, об участии ростовчан в революционных событиях и в Великой Отечественной войне, об узниках фашистских концлагерей, героях сопротивления.

Ростиздат в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века выпустил несколько документальных повествований Агуренко. Среди них повести о подпольщиках, действовавших с мая 1918-го по август 1919-го года в захваченных белыми Ростове — «Егор Мурлычёв» и «Схватка».

Вместе с тем, художественное слово продолжало жить в очеркисте-документалисте. Борис пробует свои силы в жанре лирических миниатюр. «Капли» — так назвал он небольшую книжку, которая, несмотря на тридцатитысячный тираж, была раскуплена мгновенно. На небольшом пространстве повествования просматривались басенные сюжеты, притчи, сатирическое изображение действительности. Книжка и сегодня привлекает внимание читателей лаконизмом и мудростью, занимательными сюжетами и поэтичностью. Напомню некоторые сюжеты. К примеру, про кита.

Кит, услыхав древнюю легенду, что земля держится на трёх китах, так разволновался, что тотчас же ощутил на себе эту самую тяжесть земли. «Значит я один из трёх!» — сказал он самому себе. И с тех пор перестал резвиться с друзьями в просторах океана. Он отплывал в сторону, чтобы никто не мешал ему нести почётное бремя. Так и стоял он двести лет и горестно думал, что без него будет с землёй — ведь два кита её не выдержат.

А вот другая миниатюрная история, напоминающая притчи Феликса Кривина. Молоденький петушок, совершивший в солнечное утро путешествие вдоль забора, увидел золотые россыпи зерна, непроходимые заросли можжевельника, колючие кусты крапивы, плескавшихся в лужах уток. Вернулся петушок домой, переполненный впечатлениями и надувшийся от важности. От него только и было слышно: «Во время моего путешествия»… «Когда я продвигался сквозь заросли»… Он даже начал работать над книгой воспоминаний «Вдоль забора» — о своём путешествии.

Автор книги умел тонко подметить людские пороки: спесь, пустозвонство, подхалимаж. Краб — большой начальник — ставил всем в пример скромность и отсутствие самомнения у своего подчинённого рака только потому, что тот при встрече с ним пятится назад. Слон написал драму, где было всё слоновье: и события, и характер, и страсти. А главную роль в театре поручили сыграть… тушканчику. Одна история поучительней и смешнее другой!

Мне довелось в шестидесятых годах прошлого века работать вместе с Борисом Петровичем в областной газете «Комсомолец». Он был заместителем главного редактора А.И. Царёва и моим непосредственным начальником. Это было прекрасное время. Вокруг удивительно талантливые люди — Галина Режабек (впоследствии известная писательница Галина Щербакова), её муж — ответственный секретарь Александр Щербаков, заведующая отделом пропаганды — превосходный газетчик Нинель Егорова, романтик-очеркист Виктор Степаненко, прекрасно владеющие журналистским пером Роман Розенблит, Владимир Тыртышный, Виталий Нестеренко, Валерий Елагин, Юрий Казаров, Светлана Герасимова, Юлия Тютина, Елена Смирнова… А сколько замечательных творческих личностей среди фотокорреспондентов, спецкоров, юнкоров. Борис Петрович умел сплачивать коллектив, поддерживать добрые начинания, радоваться успехам товарищей по работе. Он ценил журналистский поиск, образное слово, выезжая в командировки, всегда привозил с собой интересный материал.

Борис был требовательным руководителем, но я никогда не слышал от него грубого слова и вообще не помню, чтобы он с кем-то разговаривал на повышенных тонах. Умел сдерживать себя и нас приучал не давать воли своим эмоциям. А скольких он уберёг от необдуманных поступков, грубых жизненных ошибок, скольким помог творчески найти себя!

Страдая болезнью ног, он никогда не опаздывал ни на одно мероприятие. Точность и пунктуальность были его второй натурой. И притом всегда оставался хозяином слова: если что-то обещал — обязательно выполнит обещанное. Переход его в феврале 1964 года на работу в газету «Вечерний Ростов» многие мои товарищи по редакции восприняли болезненно.

Я всегда с интересом встречал публикации Бориса в городской газете: о прошлом ростовских улиц (знаю, что эти статьи мои знакомые учителя вырезали из газеты и использовали на уроках истории), о памятных событиях в жизни столицы Дона, о стачке 1902 года…

Он оставил воспоминания о газетчиках-учителях — С.Д. Швецове, А.М. Суичмезове, о В.Д. Мундирове. Воспоминания добрые, исполненные сыновней благодарностью к своим наставникам. Сегодня, когда вслед ушедшим нередко летят комья грязи, и нынешнее поколение себялюбцев пытается таким образом утверждать, что вся история российской словесности начинается с них, воспоминания Бориса оставляют светлый след в душе читателей. Они напоминают нам простую истину: умей сказать спасибо тем, кому ты обязан многим — профессиональным мастерством, способностью за частным фактом увидеть суть явления, постоянным стремлением к журналистскому поиску, к оперативности и репортёрской честности.

Борис помогал областному Совету ветеранов Вооружённых сил и правоохранительных органов составлять летопись боевой славы Дона. Он не расставался с книгами: дома на полке стояли 200 томов библиотеки Всемирной литературы, которые он читал и перечитывал постоянно. Любимыми авторами оставались Вера Панова и Василий Шукшин, к тому же, по давней студенческой и журналистской привычке, он выписывал и прочитывал от корки до корки выпуски «Роман-газеты», «толстые» журналы и другую периодику. Незадолго до смерти написал и опубликовал в «Вечернем Ростове» рецензию на поэтический однотомник Даниила Долинского «Утро. День. Вечер».

У талантливого и пытливого исследователя, влюблённого в слово, было много замыслов, исполнить которые, к сожалению, не удалось.

Я смотрю на фотографию Бориса. Добрые, умные, внимательные глаза за стёклами очков, поседевшие волосы и мягкая озаряющая лицо улыбка…

Нам долго будет не хватать его.