ПРЕДПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА

(Повести и рассказы)

ЛЕТЕЛ ЖУРАВЕЛЬ...

Оставить комментарий

Настроение было как перед экзаменом, к которому она плохо подготовилась. Женя смутно надеялась, что какое-то препятствие помешает встрече. Только бы не сегодня, только бы в другой день! Сказать Иллариону, что она сегодня не может? Он поймёт, он всегда всё понимает.

— Что с вами? — спросил Илларион, едва увидев её. — По-моему, вы испуганы. Конечно, всё гораздо сложнее, но главное то, что вы ужасно перепуганы. Правда?

— Правда, — ответила Женя, и ей сразу стало легче.

— Куда пойдём?

— Всё равно: прямо, налево, направо…

— Мне кажется, что лучше всего пойти в ресторан. — Он посмотрел на неё как-то по-новому. — Выпьем хорошего вина, съедим что-нибудь вкусное и поговорим не спеша и всесторонне.

Ещё утром Женя согласилась бы с радостью, но сейчас было уже совсем не то.

— Нет, не надо, — сказала она быстро. — Боюсь, что… Даже не знаю, чего боюсь. Давайте просто ходить.

— Жаль. Тогда хотите к морю?

— Да. Всё равно.

Они пошли. Илларион спросил:

— Вы кого больше боитесь — меня или себя?

— Всех и всего боюсь. Говорите скорее, без вступления.

— Если без вступления, то я, может быть, скоро уеду. Нет, не может быть — точно уеду.

— Далеко? — спросила Женя притворно равнодушным голосом. И почувствовала, как всё меркнет, вянет, становится обыденным.

Лицо у Иллариона было растерянное и виноватое, она заметила в нём неожиданную наивность и простоватость; это её тронуло, но почему-то не понравилось.

— На Урал, домой. Там живёт моя мама, я вам говорил. Мне предлагают интересную работу: я смогу заниматься тем, чем увлекался ещё с восьмого класса.

— Вы рады? — Женя постаралась улыбнуться.

— И рад, и не рад. Лучше бы это случилось не сейчас, а хотя бы месяца через два.

— Почему через два?

— Ну, через три. Не в этом дело. Дальше говорить тоже без вступления?

— Давайте уж сразу.

Илларион немного помолчал.

— Поедемте со мной.

Радости Женя не почувствовала. Здесь было что-то не так. Она не ответила.

— Если бы мы были знакомы больше и лучше, если бы у нас успела возникнуть… он запнулся, — любовь, привязанность — назовите это как хотите, — вы бы поехали?

Женя не смогла скрыть разочарования:

— Если бы? Но ведь этого, насколько я понимаю, нет.

— Вы опять обижаетесь, — сказал он с сожалением. — Не могу же я вас обманывать. Я знаю… я уверен, что полюбил бы вас. Просто я ещё не успел. Понимаете?

— Какое оригинальное объяснение! — воскликнула Женя с преувеличенным сарказмом. — Ну почему мне так не везёт? Почему из-за других страдают, дерутся, делают всякие глупости, а мне приходится выслушивать такие холодные разумности? Скажите, я действительно такое страшилище, что со мной нельзя обращаться как с женщиной?

Вдруг, она и сама не ожидала, у неё по лицу потекли слёзы.

— Зачем вы так? — испугался он. — Простите меня, если я виноват. Я очень несуразно всё сказал.

— Вы сами несуразный! — рыдала Женя, размазывая слёзы. — И имя у вас несуразное: не знаешь как и обратиться…

— Зовите Ларионом, так легче.

— Так всё хорошо начиналось, а теперь чушь какая-то!..

Илларион тихо привлёк её к себе, и она плакала у него на плече. Он даже не обнимал её, просто слегка придерживал, чтобы она не отклонялась от него; едва заметно погладил её по волосам. Ей стало так хорошо и в то же время так жаль себя и ещё чего-то, что она, уже начав успокаиваться, снова заплакала.

— Не надо ничего оплакивать, — сказал он. — Я полюблю вас и тогда скажу вам об этом. И вы меня полюбите. У нас было слишком мало времени… да нет, достаточно. Но мы слишком увлеклись разговорами, поэтому чувства запоздали. Нет, опять не то…

— Всё понятно, — перебила Женя, отстранившись. — Вы не назначали мне свиданий из благородства: боялись, что я в вас влюблюсь, а вы в меня — нет. — Она вспомнила слова Ларисы. — И вообще вы какой-то тургеневский — всё только говорите, говорите… Ещё неизвестно, кто больше боится: вы или я.

— Успокойтесь, Женя. Вытрите слёзы и возьмите меня под руку.

— Как же я пойду с вами, такая зарёванная?

— А в темноте ничего не видно. Если хотите, я не буду на вас смотреть. Видите, как огни в море отражаются? Вы любите, когда огни отражаются в воде?

— Люблю, — ответила Женя, тяжело вздохнув после плача, и взяла его под руку.

— А звёзды любите? Мы как-то не успели поговорить о звёздах.

— В детстве я увлекалась астрономией. Нет, это ни при чём. Я звёзды просто люблю. Очень.

— И я люблю. Совершенно ненаучно, просто так.

У Жени опять выступили слёзы:

— Почему с вами так легко говорить о чём угодно, кроме одного?

— Потому что мы начали говорить об этом не вовремя. Давайте пока не будем. Только поедем со мной.

— Интересно, в качестве кого я поеду?

— Хотите — в качестве моей жены. — Илларион говорил с удивившим Женю спокойствием. — Можно фиктивной. Или просто возьмите отпуск и поживите у нас с мамой. Будете каждое утро просыпаться в маленьком тихом доме, за окном будут падать листья, и вам покажется, что вы живёте в каком-то восемнадцатом веке. Ведь всё равно вы меня полюбите. А я вас. Неужели вы не понимаете?

— Господи, и откуда вы такой взялись? Мы даже на «ты» не успели перейти.

— Давайте перейдём. Поедешь?

— Нет.

— Подумай, Женя, — попросил он. — Не отказывайся сразу. Я буду здесь ещё три недели, а за это время всё может измениться.

— Расставаться надо сразу, — сказала Женя, чувствуя, что слёзы опять наворачиваются, — потом будет ещё хуже.

— Нам нельзя просто вот так взять и расстаться. Если ты не поедешь, давай будем писать письма — длинные, обстоятельные, как писали в старину.

— Да, — отозвалась Женя, — будем писать письма. Сначала длинные, потом всё короче и реже, а потом…

— Не надо так, — сказал Илларион. — Письма приятно писать. Просто останавливаешься и смотришь. И очень много видишь, замечаешь, понимаешь. И с каждым письмом становишься больше, интереснее. И тот, кто читает письма, видит тебя по-новому. В письмах можно договориться до такого… Конечно, если это настоящие письма. Давайте всё-таки будем их писать. А лучше поедем, а?

— Подождите, не торопите, — Женя беспомощно улыбнулась. — Не могу на «ты». Да и вы сбиваетесь: «давайте»… Какая-то теперь достоевщина у вас пошла, какие-то «записки мечтателя». Живой вы человек или персонаж?

— Живой, — сказал Илларион спокойно, почти холодно. — Иногда я удивляюсь, глядя на себя. Вернее, слушая, как я с вами разговариваю. Я ни с кем так не разговаривал.

— А со мной почему? Или зачем? Ведь получается, что вы играете?

— Не играю. А почему-зачем — наверное, чтобы вам понравиться. И не только. Мне самому нравится так с вами разговаривать. И я хочу, чтобы так было всегда. А вы?

— Кажется, и я. Но мы опять слишком много говорим, а от этого всё разрушается. Лучше помолчим немного.

Они ещё долго ходили по улицам почти молча, и Женя чувствовала, что их впервые связало что-то новое, но это было очень тонко и зыбко, едва заметно.




Комментарии — 0

Добавить комментарий



Тексты автора


Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.