Памяти Николая Михайловича

Скрёбов всё больше похож на Вольтера,

слова не скажет в упрёк — недалёким

и нетерпимым. Но светится вера

в мягких чертах, под улыбкою лёгкой.

Ангелы ближе к рожденью и смерти —

дети и старцы. А мы подзабыли

главное, вечное в бренном усердьи —

день отработали. Ночь отлюбили.

Мокрые вислые уши деревьев

слушают, дышат, вбирают пространство.

Кто же мы? Арии, гипербореи?

вникнуть, освоить, пролезть, разобраться…

Мы не от Рюрика, мы от Адама

древом растём непролазным, колючим,

ходим по кругу от срама до храма,

райские кущи, репейные кручи,

утро вступает в этап многоборья

с миром и с градом, и странная вера

нас ещё держит в согласье с собою —

он нас прощает — с улыбкой Вольтера.