(2) 10−12

10

Она сняла трубку сразу, как будто ждала у телефона.

— Алло?..

Секунду я собирался с духом, потом сказал:

— Это я.

— С тобой всё в порядке?..

— Да, — говорю я, стараясь, чтоб голос мой звучал уверенно. — Извини, что разбудил тебя так рано.

— Я не спала.

— Почему?

— Не знаю. Отчего-то тревожно на душе… Я тебе звонила недавно. Телефон не отвечал. Подумала, крепко спишь.

«Ага, — сообразил я, значит, там никого нет… или маскируются, специально не берут трубку?..»

— Нереида, — говорю я совсем не то, что собирался. — Ты не хочешь ещё раз сыграть роль Джульетты?

— Нет, — испуганно отвечает она.

— Правильно… — Я возвращаюсь к реальности. — На рассвете это будет выглядеть чересчур вызывающим.

— Мы же встретимся на завтраке… — напоминает она.

— На завтраке?.. Боюсь, что не получится.

— Почему?

— Ну… Будем считать, что у меня нет аппетита.

— Что ты опять затеял? — спрашивает она с откровенной тревогой.

— На этот раз затеял не я. Затеяли со мной.

— Не понимаю…

— Марина… — Я передумываю посвящать её во все подробности. — Это всё не для телефона. И у меня мало времени. Поэтому выслушай меня внимательно и не задавай вопросов. Первое. Мы не сможем встретиться на завтраке. Второе. Возможно, ты услышишь обо мне всякие фантастические измышления, неважно от кого, — не верь ни единому слову. Третье. Если ты захочешь меня увидеть — я придумаю способ, как это сделать, и дам тебе знать. Ты всё поняла?

— Да, — отвечает она твёрдо.

— И последнее. Самое главное… — Я умолкаю. Знаю, что сейчас это ни к чему и только расслабит меня, но не могу удержаться: — Знай, что я… — Снова пауза. — Ты понимаешь…

— Быть может. Но услышать всё равно хочется.

— Не сейчас. Когда посмотрю в твои глаза.

Она молчит. Потом спрашивает:

— Один вопрос всё-таки можно?

— Можно.

— Тот человек, внизу… Надо сообщить, что он лежит там. У меня камень на сердце. Как подумаю — там так грязно, мокро…

— Ты права, — говорю я. — Мне тоже было бы не по себе. Но его там уже нет. Так что выбрось это из головы.

— Кто же его нашёл?

— Пока не знаю. Но я видел, как его увезли.

— Тогда последний вопрос…

— Да?..

— Хочешь, чтобы я пришла к тебе сейчас?

Голова моя начинает кружиться.

— Да, — говорю я. — Больше всего на свете. Но это невозможно.

— Невозможно?

Я лихорадочно соображаю, что ответить… И чувствую, как улетучиваются мои твёрдость и стойкость. Наконец нахожу некий обтекаемый вариант:

— Если будет возможно, я позвоню тебе примерно через полчаса. Кстати, сколько сейчас времени?

— Четверть пятого.

— А если мне не удастся — жди какого-то другого моего сигнала.

— Есть, капитан! — отвечает она деланно бодрым голосом.

Пора вешать трубку, но я всё тяну резину — так не хочется прерывать эту невидимую связь…

— Марина… — нерешительно произношу я. — Мне пора.

— Анджей!.. — её голос дрожит. — Умоляю: не делай новых безумств. Будь осторожен!.. Ради нас, — добавляет она еле слышно.

— Я постараюсь, Мариночка, — отвечаю я почти весело и резко кладу трубку на рычаг.

11

Я осторожно отворил окно и спрыгнул во двор. Рассвет уже наметился вполне определённо, но в этом закоулке меня вряд ли кто мог заметить. Двигался я неторопливо, но целеустремлённо — так, как ходит уверенный в своих действиях человек. Мало ли кто из обслуги мог в эту пору пересекать двор и подниматься на крышу хозблока, — а что в таком наряде я запросто сойду за какого-нибудь ремонтника, я не сомневался. Единственным уязвимым отрезком моего маршрута был кусок пожарной лестницы от этой самой крыши до моей лоджии, но этот промежуток составлял всего три этажа, и я вскарабкался по балясинам стремительно, как кошка.

Как и многие отдыхающие, дверь на лоджию я держал приоткрытой — для постоянного доступа свежего воздуха. Но если б кто и закрыл её на шпингалет, меня бы это не остановило: я бы влез в форточку, габариты которой это позволяли, или, в крайнем случае, высадил бы стекло. В моём положении я считался уже не с общепринятыми правилами и законами, а только с теми, которые признавал для себя сам.

Однако никакого «взлома» не потребовалось: дверь лоджии была в том же положении, в каком я её оставил. Признаков засады я также не обнаружил.

Я по-быстрому осмотрел все закоулки своего номера — ничего подозрительного. Открывать входную дверь не стал, предполагая, что она может быть опечатанной.

По моим расчётам, я был в относительной безопасности часов до шести, когда, как я ожидал, мог обнаружиться мой побег. Конечно, не исключалось и то, что это случится раньше. Но на экстренный случай пути отхода у меня имелись. Так что больше часа времени было в моём распоряжении.

Переодеваться я, поразмыслив, не стал: лучше остаться пока в этом, камуфлирующем мою сущность наряде. Взял «парадный» бумажник с деньгами (повседневный, как вы помните, остался на полке у лейтенанта), паспорт, корочки писательского билета; уложил всё в полиэтиленовый пакет и упрятал в нагрудный карман бушлата. Поколебался, не надеть ли джинсы, но они были ещё влажными. На тумбочке я нашёл брелок с ключом от моего номера. Вставил его в замочную скважину — лишние секунды отсрочки на случай, если её будут открывать снаружи. Все свои вещи сложил в дорожную сумку. Всё?.. Что-то мне нужно ещё… Ах да: сборник стихов Куинбуса. Книжицу я сунул в один из наружных карманов.

Худо, что и часы мои остались на полке в компании с бумажником. Без них сложновато уследить за временем.

Теперь оставалось только позвонить. Вы, конечно, опять догадались — кому… Нет, на сей раз мне нужен был Валя Зенин.

12

Если вы подумали, что мой звонок разбудил Валю, то впали в заблуждение: Зенин был ранней пташкой — самым что ни на есть жаворонком. Трубку он снял на втором сигнале и раздражённо бросил:

— Да!..

— Привет, это Андрей. Надеюсь, я тебя не разбудил?

— Ты меня из дверей вытащил, — затараторил Валя, — чего это ты сегодня чуть свет вспопашился? Говори быстрей — я спешу…

— Нашёл вчера место посадки? — спросил я, надеясь, что, сев на своего излюбленного конька, Зенин подобреет.

— Нет, меня спугнули.

— Кто?

— Пограничники.

— Пограничники?.. — какие-то слабые искорки высекла цепочка нейронов в дальнем закоулке моего мозга. — Постой-постой… а какие они из себя?

— Ты что — пограничников никогда не видел? Самые обыкновенные… Один — амбал под два метра, другой — поменьше.

— С усиками?

— Что я, к ним присматривался, что ли? Я их заметил издали и назад повернул. Охота мне с ними отношения выяснять…

Неподалёку действительно дислоцировалась погранзастава, но «чекисты», как правило, не шастали по нашему пляжу, чтоб не мешать творческому процессу обитателей писательского дома.

— Валентин, а ты уверен, что это были именно пограничники?

— А кто же ещё!..

— Мало ли кто ходит в форме. Милиция, например…

— Что здесь делать милиции?..

— Пограничникам вроде бы тоже нечего.

— Ну, не знаю — пограничники, милиция… Мне безразлично. Факт тот, что они мне помешали. А теперь вот ты задерживаешь своими нелепыми расспросами.

— Валя, ты, пожалуйста, извини, но я попрошу тебя задержаться ещё на пять минут. Дело очень важное.

— Ну, ты и с причудами, Андрей! То дрыхнешь сутками напролёт, то у тебя в пять утра важные дела!..

— В общем, зайди сейчас ко мне. Я тебе всё объясню. Только вот что: если увидишь в коридоре что-то необычное… Или если тебя кто-то увидит… Тогда иди своей дорогой и забудь о моём звонке. Учти это.

— Ладно, — досадливо буркнул Зенин и бросил трубку.

Продолжение найдётся